– Да, это правда. Когда я приплыл на этот остров, у меня была только одна цель – месть. Я хотел наказать вас всех! Каждую из вас! За мою загубленную молодость! Разрушить этот проклятый остров, уничтожить его, как вы уничтожили мою жизнь! Но…
Внезапно он остановился, словно наткнувшись на невидимую преграду. Он замер и, сжав кулаки, попытался справиться с одолевавшими его эмоциями, но через пару секунд его губы предательски задрожали, а лицо залила густая краска. Царицы переглянулись с понимающими улыбками. Им уже не раз доводилось видеть это выражение лица, когда сильный мужчина проигрывает схватку со своей страстью. Последняя отчаянная вспышка перед полным смирением. Стилетто, заметив их улыбки, в бессильной ярости топнул ногой по пыльным камням:
– Вам смешно?! Я знаю, о чем вы думаете, проклятые самки! Проклятая Тема! Да, я так сильно завяз в ней, что выбраться уже не мог. Это вы сделали меня таким! Нет, нет, не все, была одна, которая нанесла решающий удар, которая добила меня, сделала меня тем, что я есть.
Мужчина какое-то время, тяжело дыша, смотрел на Цариц исподлобья, потом, словно разглядев нечто ужасное, отшатнулся назад, рискуя сорваться в ревущую прибоем пропасть у себя за спиной. Окончательно потеряв самообладание, он бормотал, как безумный:
– Я помню, я все помню. Лишь одной из вас удалось сломать мою волю к сопротивлению, проникнуть ко мне в голову и копаться там, как у себя в кармане. Именно после той, последней, я признался сам себе, что я – раб. Каким бы я ни был бойцом, крутым мафиозо, да стань я кем угодно! Я понял, что глубоко внутри я – нижний, я получаю радость от боли и восторг от унижения, что единственный настоящий оргазм для меня – это оргазм, который я получаю, стоя на коленях, глядя на свою королеву снизу-вверх, и только снизу-вверх!
– Так и кем же была эта счастливица? – возвысила голос Дамиана, иронично изогнув черную бровь. Казалось, ни страстные откровения обезумевшего грека, ни острый кинжал в его руке не произвели на Цариц ровным счетом никакого впечатления.
– Я не знаю!
Стилетто в бешенстве переводил острие кинжала с одной женщины на другую, словно прицеливаясь, глаза его горели лихорадочным блеском.
– Если бы я только знал, я бы немедля убил ее! Но я не помню! Я был настолько раздавлен, что вместо воспоминаний об этом зияет черная дыра. В памяти сохранились лишь туманные обрывки… Там было темно, она была в черном костюме… И в маске. Это воспоминание мучило меня все эти годы, не отпускало ни на секунду, поэтому я и решил вернуться на остров и во всем разобраться. Я даже решился снова пройти все круги пыток, с каждой из вас, в надежде, что это поможет мне вычислить ту самую, которую я ищу.
Не спуская глаз с Цариц, он красноречиво провел кинжалом рядом с горлом, демонстрируя, какая участь ждет его мучительницу. В наступившей тишине, прерываемой лишь шумом прибоя, послышался насмешливый голос Софии:
– Да-да, конечно. Круги ада, ужасные пытки. Я помню, маленький сучонок, как ты извивался под моим кнутом, и в тот момент ты совершенно не был похож на несчастного страдальца. Я отчетливо слышала твои жалкие стоны. «Еще! Еще!» И я сразу вспомнила, что они мне напоминают – ты точно так же стонал десять лет назад, когда люди Лучиано притащили тебя сюда, ничтожного щуплого сопляка, тогда у тебя еще были на месте оба глаза.
Галатея, презрительно фыркнув, сложила руки на своей высокой груди.
– Точно, сестрица, и у него еще не было этих татуировок. Я была знакома с ним еще раньше, и, конечно же, я сразу узнала его наглую манеру. Я помню того юного контрабандиста, который приходил с материка на наше тайное место встречи со своими дружками на черной лодке. Они забирали товар – первоклассный кокаин и гашиш от наших ливанских друзей, а взамен оставляли оружие и деньги. Он уже тогда был дерзким выскочкой, которого чесались руки хорошенько проучить.
Стилетто с трудом выдержал взгляд фиолетовых глаз и хрипло ответил, глядя исподлобья:
– Я тоже тебя запомнил, контрабандистка. И запомнил все твои приемы. Такое невозможно забыть. Ты лишала меня сна, лишала меня зрения и слуха в твоем черном, темном мешке. Ты делала это, потому что узнала, что больше всего на свете я боюсь темноты. Кстати, откуда ты это все узнала? Хотя, впрочем, я начинаю догадываться откуда…
Он кивком головы указал на Ангелику, которая во время их разговора старалась спрятаться за спинами других цариц. Девушка не ответила на его взгляд, напряженно уставившись куда-то в сгущающуюся тьму. Ее синие глаза сузились, а полные губы сжались в тонкую линию.
– А ты не так уж и глуп, как я думала, хулиган! – звонко рассмеялась малышка Зоя, тряхнув рыжими кудрями. – Так и есть. Твоя подружка сдала тебя с потрохами, чтобы стать одной из нас!
Дамиана, не удостаивая Ангелику взглядом, согласно кивнула:
