– Ох, сестрицы, бросьте. Наконец пришла пора кому-то сказать правду, вы же и сами все прекрасно видите – дела наши плохи и день ото дня становятся все хуже. – Царицы разом замолкли, угрюмо переглядываясь. Каждая в глубине души знала, что Дамиана права. – Отчего это происходит? Я знаю не больше вашего. Может, это от того, что в ваших глазах пропал огонек… Может, это просто рынок, и в безумном современном мире мы не успеваем за растущими запросами. А может, просто от того, что дело, в которое перестали вкладывать свою любовь, никогда не принесет успеха. Ведь я затевала этот остров-сказку, где сбываются самые потаенные мечты, а не как пыточную камеру, тюрьму или лабораторию для варки мета. И чтобы выжить, вам снова придется сделать его сказкой. Но в этой сказке для меня уже не будет места…
Стилетто отчаянно замотал головой, поморщившись, словно от боли, он нашарил среди камней свой кинжал и тяжело поднялся на ноги, сжимая в руках оружие так, словно это было его единственное спасение, последнее – что осталось настоящим и вещественным в мире зыбких миражей и вечного обмана.
– Я… Я ничего больше не понимаю! – с мукой в голосе закричал он, глядя сверху вниз на Дамиану, по-прежнему стоящую перед ним на коленях. – Что?! Что ты хочешь всем этим сказать?!
Дамиана ответила на его взгляд, и печальная улыбка вернулась на ее лицо.
– В твоей руке кинжал, – совершенно спокойно проговорила она, распахивая тунику на мраморно белой груди. – Вонзи мне его в сердце, если ты все еще хочешь отомстить.
Он поглядел на клинок в своей руке, тусклый и холодный. Его вид напоминал о том, как несколько дней назад на этом же самом утесе он репетировал сцену мести, представлял, как сталь врывается в грудь его тогда еще безымянной и неведомой, мучительницы, повторял, словно обезумевший, те слова, которые он скажет ей, пока разрушительница его жизни будет хрипеть и истекать кровью, а он будет обретать свободу. Его мысли привычно обратились к тому месту в его душе, где все десять лет полыхал огонь мстительной ненависти, наполняя его жаром, абсолютной силой и волей, чтобы жить дальше, чтобы нанести этот последний, решающий удар. Но там, где раньше горел огонь, теперь была лишь черная пустота. Он перевел взгляд на Дамиану, которая, все еще стояла перед ним, совершенно покорная, и ее глаза выражали новое, небывалое чувство, которое теперь, переливаясь через край, наполняло его пустую израненную душу. Слезинка, не удержавшись на ее длинных черных ресницах, сорвалась вниз и побежала по белоснежной щеке. Стилетто вздохнул, медленно и глубоко, и почувствовал, что воздух для него навсегда изменился, потеряв кроваво-горький привкус. Где-то далеко внизу дышал прибой, спокойно и неторопливо, будто спящий гигант, больше не было слышно ни звука. Стилетто медленно поднял руку над пропастью и разжал кулак. Кинжал бесшумно исчез в темноте.
Среди Цариц раздались вздохи, шепот. София, изготовившаяся было к прыжку, чтобы перехватить руку с занесенным клинком, расслабила мышцы и, облегченно вздохнув, опустилась на камень. А Стилетто, уже не в силах отвести взгляд от коленопреклоненной Дамианы, наконец произнес:
– Нет. Некому отомстить тебе. Этого человека больше нет, он только что исчез в темной бездне, вместе с этим кинжалом. Я жил в обмане, который сам и создал, я страдал оттого, что на самом деле я никогда не искал мести, как бы я ни врал себе, я всегда искал лишь любви. И вот я нашел ее. И пускай эта любовь будет черная, как ночь, мне все равно.
Он, по-прежнему не теряя ее взгляда, поднял Дамиану с колен и осторожно, словно дотрагиваясь до ценнейшего сокровища, стер слезинку с ее щеки.
– А что теперь будет с островом? – не выдержав, подала голос Ангелика. – Это наш остров, и мы… Мы его царицы!
Ее голос прозвучал настолько робко и неуверенно, что Стилетто улыбнулся в ответ:
– Что будет? Я не знаю. Я больше никому не хочу причинять боль и ничего не хочу разрушать. Раньше я думал, что погиб на этом острове, но теперь я понял, что по-настоящему родился здесь. Я словно вышел на яркий свет из темноты…
– Но все же, – перебила его малышка Зоя, нахмурив брови на недовольном личике, – что будет? У меня тут киностудия, и новых заказов полно, среди них, между прочим, есть несколько очень серьезных и многообещающих… Какого черта я должна рушить свои грандиозные замыслы, ради ваших любовных соплей?!
– О, Зоя!.. – простонала, заламывая руки, Галатея. – Ты вообще способна думать о чем-нибудь, кроме своих фильмов?! Я же говорила, я же говорила вам!..
Она принялась нервно расхаживать по утесу взад-вперед, бормоча и воздевая взгляд к темным небесам:
– Еще не все потеряно, мы еще можем все спасти… Если мы оптимизируем нашу деятельность, уменьшим расходы, то протянем еще минимум полгода… Так, нужно будет подналечь на продажу наркоты и повысить сборы с гостей… София! Чего ты расселась?! Я что, должна одна обо всем думать?! Предлагай что-нибудь!
Но София лишь хитро улыбнулась в ответ и покачала бритой головой:
