Ты часто запирала меня, бросала в ночной чаще, заманивала в лесные пещеры, укутывала волосами так, что ни один лучик не пробьется, и все же я понимала, чувствовала присутствие света. Где-то там, за пределами, надо только потерпеть, добраться…
Но чернильная мгла, в которую меня погружают Принц и его волшебная пыльца, не похожа ни на что другое. Всеобъемлющая, всепоглощающая, она просачивается под кожу, заливает глаза и уши, забивается в горло. Я не могу не то что вскрикнуть – даже вздохнуть и, раздирая шею, падаю на колени.
Все длится не дольше пары ударов сердца, но я успеваю поверить, что это и есть смерть. Смерть от руки человека, которого я…
А потом мгла отступает, будто схлынувшая волна. Падает вниз, на миг пронзая холодом ноги, и безвозвратно уходит в землю.
Вокруг по-прежнему темно, но это уже обычный мрак замкнутого пространства без источников света. Силясь выровнять дыхание, я ощупываю земляной пол, совсем не похожий на лесной покров, натыкаюсь на неровные каменные стены с острыми выступами и медленно встаю.
– Ты в порядке? – хрипит в темноте Принц, и в первую секунду мне хочется броситься на звук и от души ему врезать.
Но ноги так трясутся, что я скорее запнусь и разобью себе голову.
– Где Кайо? – спрашиваю вместо ответа.
– Со мной. Ты в порядке? – повторяет Принц.
Судя по голосу, ему тоже пришлось несладко, но мою злость это почти не сглаживает.
– Какого демона это было?
– Личное изобретение твоей сестрицы – не мог же я покинуть родное королевство с пустыми руками. Прости… я не думал, что будет так…
– Ты ни разу не пользовался этой… этой… – У меня кончаются слова, только что-то трещит в груди, будто в костер подбрасывают поленья.
– Пыльцой, – помогает Принц. – Нет, но я следил за Королевой и десятки раз видел, как она…
– Я тебя убью, – перебиваю я.
– Хорошо. Только для начала покинем остров.
Я замечаю его приближение по горящим во мгле глазам Кайо, который, очевидно, привычно устроился на плече принца. Оба не нуждаются в свете, а мне приходится призвать в ладонь силу и только потом оглядеться.
Как я и думала, мы в пещере.
Довольно узкой и с низким потолком – я могу коснуться его, даже не вставая на цыпочки. Камень вокруг черный с тонкими лазурными прожилками, которые мерцают на свету и гаснут, стоит только убрать руку.
Я иду вдоль стены до ближайшего поворота, и там пещера разветвляется на несколько тоннелей. Возвращаюсь обратно, и с другой стороны их еще больше.
– Где мы?
Принц, следующий за мной по пятам, улыбается.
– В тайнике.
– Больше похоже на лабиринт.
– Ну да. Лабиринт, который ведет к тайнику.
Забывшись, я пытаюсь потереть лоб правой ладонью, но только бьюсь головой о камень. Рука стала еще тяжелее, впрочем, не такой, как могла бы быть, учитывая, что серость расползлась еще дальше. Я по-прежнему могу сгибать локоть, хоть и с трудом, а вот пальцы так и не шевелятся.
– Итак, ты осыпал нас непонятной дрянью, которой можно убивать врагов, и перенес в пещеру с множеством ходов, – устало подытоживаю я. – Сейчас я задам вопрос и очень надеюсь услышать в ответ «да». Ты знаешь, куда идти?
Принц все еще улыбается.
– Да. – Но не успеваю я с облегчение вздохнуть, как он добавляет: – Куда течет река.
– Река… река? Откуда здесь взяться реке?
Злости уже нет, только горький привкус поражения на языке. Мне хочется спать и есть, а главное – чтобы все поскорее закончилось.
Так или иначе.
– Я видел чертежи. И вижу реку. – Принц кивает на стену и, похоже, цитирует: – Незримая в ночи, под солнцем оживает… Река течет туда, где зеркало сверкает.
– В этом мире не осталось хороших поэтов, – бормочу я и подношу светящуюся руку к камням.
Загадка несложная, и раз принц видит реку, значит, это чары. Те самые лазурные прожилки действительно движутся, словно вода в трещинах. Где-то они пересекаются и сливаются в единый поток, чтобы через пару шагов снова разделиться.
А мы просто идем следом.
– Скажи, что я молодец, – требует Принц, когда я окончательно запутываюсь в поворотах и перестаю их считать.
Летающий вокруг нас Кайо издает что-то среднее между уханьем и карканьем – то ли смеется, то ли все еще надеется стать вороном, как истинная ведьмовская птица.
– Ты молодец, – послушно говорю я, потому что и правда так думаю.
И потому что вовсе не Принц источник той злости, что я беспрестанно испытываю на этом острове, а я сама. Все началось еще три года назад, когда первая капля тьмы попала в мою кровь, но поначалу разум пастыря сопротивлялся. Я не желала признавать всю свою прежнюю жизнь ложью, цеплялась за нее из последних сил, но после встречи с отражением сил не осталось.
Она была права: чистый свет – это оковы, и без них я, похоже, оказалась не самым хорошим человеком.
Порывистым. Едким. Нервным. Гневливым. Какое там благородство Другой…
И тьма тут явно ни при чем.
– Ну что ты, не надо лести, – отмахивается Принц. – Это просто мой скромный вклад в общее дело…
Губы мои дрожат, но растягиваются в улыбке, и внезапно даже для себя я говорю:
– Если вытащишь нас с острова целыми и невредимыми, я тебя расцелую.
