Заскучавший в одиночестве Кайо как ни в чем не бывало пролетает над полчищем зеркал и усаживается на одного из близнецов с красным камнем. Когти его, способные разрывать металл, скребут по золоту, оставляя глубокие царапины, и я усмехаюсь. Такое ты точно заметишь. А потом приходит озарение…
«Ты задавала ей вопросы? – спросил меня Хозяин леса, когда я рассказала про встречу с Осколком. – Обо всем. Об острове. О себе… Зеркала связаны, многое видят и слышат, многое знают…»
Но Другая и без всяких вопросов дала мне подсказку. Она ведь когда-то тоже была частью твоего тайника.
«Передай Принцу…»
– Трещина! На нужном нам трещина!
– С чего ты взяла? – удивляется Принц, а я уже оглядываю рамы, не рискуя к ним прикасаться.
– Одна… девушка из леса сказала.
– Ей можно доверять?
– А мне ты доверяешь?
Ничего. Ничего. Золото и россыпь камней, завитки и лепестки…
– Эй, я даже поцеловать себя позволил. Что это, как не высшая степень доверия?
Я смеюсь – не столько над его возвышенными интонациями, сколько от облегчения, потому что на третьей раме трещина все же есть. Глубокая и ветвистая, она тянется из верхнего правого угла вниз, рассекая узор почти до середины.
– Оно, – говорю я, подталкивая Принца к нужному зеркалу. – Точно оно. Что теперь?
– Теперь… – Он вытаскивает из-за голенища сапога уже знакомый кинжал и под мой испуганный возглас одним резким движением проводит лезвием по своей ладони. – Теперь можешь попрощаться с этим милым островом. Мы идем в Олвитан.
После чего уверенно прижимает окровавленную руку к треугольному камню в навершии рамы, замирает на секунду и отступает.
Я не задумываясь призываю силу и тянусь к Принцу, и он не сопротивляется. Через два удара сердца рана начинает затягиваться, а камень меж тем продолжает сочиться кровью.
Ее так много, что это явно не с одного пореза натекло. Густая и темная, она пузырится на поверхности и поначалу тонкими, а потом все более и более мощными струйками соскальзывает с рамы на зеркало.
– Раз, два, три, четыре, пять, шесть, – шепотом считает Принц, пока перед нами разливается кровавое озеро.
И в тот миг, когда он доходит до десяти, зеркало становится непроглядно багровым.
– Пора.
Он подставляет руку для спорхнувшего вниз Кайо и протягивает вторую мне, но я никак не могу решиться.
– Где мы окажемся? – спрашиваю тихо.
– В Абре. Во дворце.
– Там тоже зеркало?
– Да. Королева любит наведываться к своим любимым отверженным зверушкам. Ей никуда без их знаний и силы.
– А ты уверен, что мы не вывалимся прямо в королевские покои и в ее объятия?
Принц пожимает плечами, будто такой расклад его вполне бы устроил, но тут же добавляет:
– Она не держит свои игрушки на виду, так что нас ждет подземелье.
– Но встреча все же вероятна…
– Не бойся. Она может заполонить своими космами все залы и коридоры, но это
Меня ты как раз ловила всегда и везде, как бы хорошо я ни изучила наш лес, как бы ни пыталась прикрыться магией. Но я молчу, не желая в этом признаваться. Тем более выбора все равно нет, ведь так? Даже если ты и впрямь ждешь по другую сторону, я все равно шагну в эту кровавую бездну, все равно рискну всем, несмотря на усталость и недавние упаднические мысли.
Нет, я не уверовала в предназначение, но по-прежнему верю в долг. Ты – мой долг этому миру, мое проклятье.
Я сжимаю протянутую руку Принца и закрываю глаза.
До скорой встречи, сестрица…
Оказывается, войти в залитое кровью зеркало – все равно что в открытую дверь: я жду мрака и боли, как после пыльцы, но ощущаю лишь легкое сопротивление воздуха и резкую смену запахов. В пещере пахло сталью и нагретым камнем, а здесь – пылью и дождем.
