– Ну… давай по порядку. – Принц усаживается на деревянное крыльцо и оттопыривает указательный палец: – Первое, вроде как пророчество про невесту, жену и все такое прочее. Думаю, речь там не о Королеве.
– А о ком?
– О дочери короля. О другой дочери. Да, ему дали рецепт могучего отпрыска, но вдруг привести Ирманию к миру должен второй ребенок?
Я качаю головой, догадываясь, к чему он клонит:
– Нет никакой другой дочери.
– А я почти уверен, что есть. – Принц начинает разгибать остальные пальцы, и устроившийся на шатких перилах Кайо с интересом за ним наблюдает. – Я же знаю, что вы с ней в кровном родстве, а не просто воспитаны одной женщиной. Знаю, что твоя матушка была фрейлиной при дворе. Знаю, что после смерти жены король перебрал немало юбок, и без обид, но…
– Король. Мне. Не. Отец, – раздельно произношу я и, вздохнув, присаживаюсь рядом. – Он был моим дядей.
Кажется, мне удается удивить. Настолько, что Принц не может вымолвить ни слова.
– Говорят, дед тоже был гулякой, – объясняю я, – и как-то влюбился в ведьму. Дочь ей подарил, а из леса вытащить не смог, только и отстроил замок прямо там. А перед смертью наказал законному сыну и наследнику престола забрать сестру во дворец, если та захочет. Мама попыталась ужиться среди золота и шелков, и молодой король был к ней добр, хоть и запрещал называть себя «братом», но…
– Появилась
– Не совсем. Думаю, мы бы все равно ушли. Мама связалась со стражником, понесла, король гневался, и она думала, что этот гнев он изливал на дочь. Винила себя в ее страданиях, считала, что ребенок сам по себе не может быть злом.
– Она ошибалась.
– Нет.
Нет. Она была права. Как и Мертвая. Чудовищами не рождаются. Чудовищем тебя сделали мы.
Король, поднявший клинок на трехлетнюю дочь.
Моя мать, которая хоть и воспротивилась ему, хоть и верила в светлое, но все равно подспудно опасалась твоего дара.
И я, перенявшая этот страх и оттолкнувшая тебя в час нужды.
Конечно, ты не взывала о помощи, но я многое замечала и на многое закрывала глаза. На перемены в тебе, на мамину напряженность, на то, как легко ты считывала ее эмоции сквозь добродушную маску, и как все ярче разгорался огонек ненависти в твоих глазах.
Твоя сила пугала, и страх в сердцах людей отвернул тебя от них, а я позволила этому свершиться.
– Все самое важное произошло еще до твоего рождения, – говорит Принц, словно заглянув в мои мысли, и легонько толкает меня плечом. – А остальное – пока ты пускала слюнявые пузыри и пачкала пеленки.
Он добивается своего – я фыркаю:
– Будто ты не пачкал.
– Послушать нянек, – приосанивается Принц, – так я осыпал пеленки чистым золотом, хоть в казну неси.
– Теперь твое предложение озолотить меня за счет олвитанской казны видится в новом свете.
Он смеется, но слышится в этом смехе что-то чуждое, инородное, страшное. Словно Принц готов смириться и…
– Думаешь, они с моим братцем и правда те самые благородные и мудрые правители, которых напророчили королю? – тихо спрашивает он.
– Думаю, это изначально был обман. А потом король еще и нарушил слово, не добив Мертвую, за что теперь расплачивается весь мир. – Я оглядываюсь на дверь, за которой все так же сидит в ожидании новых глупцов безголовая тварь, и решительно поднимаюсь. – Пора убираться отсюда. Если, конечно, болото отпустит…
– Вот болото мы спрашивать не будем. – Принц вдруг стягивает сапог и, перевернув его, вытряхивает на землю пару монет, пригоршню пыли и темно-зеленый бархатный мешочек на пол-ладони.
Я осторожно его поднимаю:
– Что это?
На ощупь в мешочке что-то мелкое, рассыпчатое.
– Наша волшебная дверь с острова. Точнее… – Принц ловко забрасывает монеты обратно в сапог и обувается. – Это дверь в одно местечко на острове, а уже оттуда мы отправимся прямиком в Абру.
Затем встает и забирает у меня мешочек, и на миг чудится, что слепые глаза его наливаются небесной синевой.
– Он был у тебя все это время?
– Разумеется. Я же сказал, что вытащу нас отсюда, когда найдем ответы.
– Но мы ничего не нашли…
Я слегка дергаю за нить, подзывая Кайо, и он лениво перебирается ко мне на плечо.
– Ошибаешься. – Принц развязывает тесьму. – Мы узнали главное. Королеву победит спящий огонь. Некто, кто уже вызвался помочь, и отказывать ему не стоит. Поняла?
Он проказливо улыбается и быстро высыпает в ладонь горсть радужной пыли. Та искрится в лунном свете и будто хочет улететь, рассеяться по ветру, но Принц сжимает кулак.
– То есть… Волк?
Если честно, я пока не думала над загадками Мертвой, но огненный доброволец у нас и правда только один…
– Знаю, ты ей не веришь, – говорит Принц, шагнув ко мне вплотную и едва не коснувшись моей пр
После чего разжимает кулак и сдувает мерцающую пыль прямо мне в лицо.
–
Я бывала во всякого рода темноте и знаю, что между «ничего не вижу» и беспросветной паникой есть еще десятки вариантов.
