Жених сидел на краю постели и, склонив к плечу голову, смотрел на меня. Рваная челка падала на его чуть прищуренные глаза, в которых отражались все те же серебристые искры. Они вспыхивали и на тончайших колечках в его заостренных ушах, и на белых руках, сжимавших наполовину полный бокал. Аше-ар, продолжая молча изучать растрепанную и заспанную меня, водил по стеклянному краю указательным пальцем — тем самым, которым минуту назад касался моих губ. И от мысли об этом у меня пересохло в горле. — Вкусно, — сказала я, тронув мизинцем край собственного рта, где спряталась последняя капелька «волшебного» напитка. — Угостишь еще?
Блондин чуть изогнул бровь, выражая легкое удивление откликом на затеянную им игру, задумчиво посмотрел на мои губы, на открытую шею и полуобнаженное плечо, с которого соскользнула чересчур просторная футболка, затем перевел взгляд на вино и странно так улыбнулся… Многозначительно, я бы сказала. Словно придумал, каким экзотическим способом его мне подать. Меня же охватил пожар слегка запоздавшего смущения. Испугавшись буйной фантазии аше-ара, я быстро села, одернула край своей импровизированной ночнушки и, протянув руку, попросила:
— Просто дай бокал, а? Правда, пить со сна охота.
Мне тут же все дали, вложив изящный сосуд на тонкой ножке в отчего-то задрожавшие пальцы и, видимо, чтоб я не выплеснула содержимое, поверх моих рук положили свои ладони. — Ки-и-ир, — взвыла я, чувствуя, что теперь горят не только щеки, но и мои лопоухие ушки, в одно из которых по-прежнему был вдет
— А справишься? — невинно улыбнулся этот белый лис.
— А с твоей помощью, думаешь, лучше получится? — маскируя под иронией смущение, сказала ему. И, понимая, что метод не срабатывает, вздохнула: — Очень мило, конечно, что ты решил меня разбудить посреди ночи и соблазнить, но…
— Но? — подавшись ко мне, спросил мужчина.
— Но я пить хочу! — сорвавшись на крик, дернула на себя несчастный бокал и откинулась вместе с ним на спинку кровати. Естественно, пролила вино, понятное дело — на себя, но, к счастью, совсем немного. Зато остальное выпила залпом. Не столько из-за жажды, сколько для храбрости.
М-да… быть объектом соблазнения, как выяснилось, не так уж и просто. А ведь я втайне мечтала, ложась сегодня спать, что Кир придет ко мне и… фиктивный жених станет настоящим.
— И как? — водрузив пустой бокал на прикроватный столик, вновь заговорила я. — До чего вы с Сэн договорились-то? Что будете делать с Многоликим и его сбежавшими подельниками?
— Сдадим всех Ийзэбичи, — аше-ар с совершенно невозмутимым видом перегнулся через меня и потянулся к соседней подушке, а я, затаив дыхание, насторожено следила за его действиями. — Расслабься, айка, — уголки его губ дрогнули в понимающей улыбке. — Просто цветок достану. Только цветок. Я не хочу тебя пугать, принцесса. И уж тем более так сходу соблазнять.
— Да-а-а? — недоверчиво протянула я, втянув носом воздух. — А мне казалось, что ты постоянно хочешь это сделать.
— Я и не скрывал, что хочу… тебя, — его улыбка стала шире, а смысл обсуждаемого желания ненавязчиво так поменялся. — И даже могу получить, применив немного физической силы или аше-аровского очарования. Могу заставить, внушив тебе желание быть моей. Ты же видела, как мой дар
— Серебряная? И совсем без шипов. Как такое возможно, Кир? — прошептала я, вертя в руках подарок.
— Немного поэкспериментировал на досуге с оставшимися с Земли образцами. Магия жизни, знаешь ли, способна вносить некие коррективы в эту самую жизнь. Нравится?
— Очень, — искренне сказала я, прижав цветок к щеке.
— Это еще не все, — многозначительно проговорил блондин. — Помнишь, я обещал тебе что-то особенное?
— Помню, — не скрывая любопытства, кивнула. — Ты вырастил еще и самонаряжающуюся ель, которая светится в новогодние праздники? — не удержалась от шутки я.
— Хм, интересная мысль, — собеседник сделал вид, что задумался, даже виски потер для пущей убедительности, а потом, фыркнув от смеха, сказал: — Нет, айка, все гораздо прозаичней, я решил подарить тебе крышу.
Какое-то время мы молча смотрели друг на друга, а потом я, не выдержав, расхохоталась.
— Какую крышу, Кир? Свою, что ли? — утирая выступившие на глазах слезы, спросила его. — Или от шарту кусочек отломал? Или… — слова застряли где-то в горле, когда стены темной комнаты начали обретать прозрачность, а за ними вместо вполне ожидаемых соседних помещений стали проступать силуэты зданий.
