Моя темная сторона полностью

Боб ведет машину и ничего не говорит. Дети перестали распевать. Мы, все шестеро, пока горит красный свет, сидим в машине с выключенным радио и молчащим проигрывателем, и тишина кажется тягостной. Боб не понимает, что поначалу меня беспокоит, но из-за его молчания я быстро перехожу от беспокойства к злости. Когда мы пережидаем следующий красный свет и он по-прежнему ничего не говорит, я злюсь, что он не понимает, почему я не хочу, чтобы он говорил по телефону в машине, злюсь, что он не понимает, почему я не хочу возвращаться в «Беркли» и почему хочу жить в Вермонте. Мы притормаживаем вслед за машиной перед нами, которая поворачивает направо, и я поверить не могу, что он меня не понимает.

— О чем ты хочешь поговорить? — наконец спрашивает Боб всего в паре кварталов от «Манджии».

— Ни о чем.

Пока Люси на танцевальном занятии дальше по улице, а Чарли на тренировке по баскетболу в клубе на другом конце города, мы с мамой и Линусом коротаем время в велмонтском магазине игрушек. Освобожденный из плена складной коляски Линус на седьмом небе от счастья: он играет за столом паровозика Томаса, сцепляя и расцепляя вагончики, толкая их по рельсам через туннели и мосты. Он может заниматься этим целый день, но у нас всего двадцать минут до конца занятия Люси, и мы с матерью уже предвкушаем, как будет происходить Уход из Магазина Игрушек.

Я преувеличенно радостно скажу Линусу, что нам пора идти. Не одураченный ни на секунду, он тут же в панике попытается утащить из магазина столько паровозиков, сколько удастся загрести его пухлыми ручонками. Мы с матерью начнем тупо объяснять совершенно расстроенному годовалому малышу, не способному рационально мыслить, что паровозики принадлежат магазину и должны остаться тут. Тогда он повалится на пол, пытаясь методами гражданского неповиновения оказать сопротивление нашему плану, и нам придется оставить паровозики на полу и унести его, совершенно несговорчивого, жесткого, как доска, и вопящего, за двери. Это будет ужасно некрасиво. Но сейчас он — восхитительный малыш, преисполненный блаженства.

— Посмотри-ка, — говорит мне мать, показывая вычурное платье принцессы, усыпанное блестками.

— Ей очень понравится, но оно ей не нужно.

У Люси целый чемодан набит всевозможными костюмами.

— Я знаю, но она была бы в нем такой красоткой!

Я стою перед стендом с играми для «Уи», ищу «Лыжи и сноуборд», но нигде ее не вижу. Я могу заказать эту игру через Интернет, но на самом деле хочу ее для себя и надеялась сегодня поиграть в нее с детьми.

— Мама, можешь мне помочь найти игру?

Прежде чем сдаться, я хочу убедиться, что она не прячется где-нибудь слева. Мать подходит ко мне и встает рядом, кладет руки на бедра, сощуривается и водит взглядом по стенду.

— Что я ищу? — спрашивает она.

— «Лыжи и сноуборд».

— Я ее не вижу, — говорит мать. — Нам уже пора идти. Мне нужно забрать лекарства в «Си-ви-эс».

Аптека «Си-ви-эс» — в трех кварталах дальше по улице.

— Ты иди, а мы подождем тебя тут, — говорю я: я хочу дать и Линусу поиграть с любимыми паровозиками, и избежать прогулки.

— Ты уверена? — спрашивает мать.

— Да, с нами все будет в порядке.

— Ладно, я сразу вернусь.

Поскольку я не вижу видеоигр, которые захотели бы дети или которых у нас нет, я убеждаю себя, что нам, конечно, ничего из этого не нужно, и продолжаю слоняться вокруг стола с паровозиками. У них здесь есть все настольные игры, какие я помню из детства — «Конфетная страна», «Змеи и лестницы», «Йетзи», «Улика», «Не сердись», — и много полок с играми, о которых я и не слышала. Я бреду мимо игр и останавливаюсь у стенда фирмы «Алекс»: краски, глина для лепки, клей, пряжа, куклы, бусины, оригами — в детстве я бы голову потеряла от всего этого. Люси нравится любое рукоделие, но если бы она была здесь, то оказалась бы точно там же, где моя мать, и пожелала бы то же самое платье, что мама мне показала.

Я поворачиваюсь к столу с паровозиками — Линуса там нет. Он, наверное, стоит где-нибудь слева от меня. Смотрим влево, ищем лево, двигаемся влево. Никакого Линуса.

— Линус?

Я делаю полный круг около стола. Его нигде нет.

— Линус, где ты? Линус?

Я слышу испуг в своем голосе, и это страшит меня еще больше. Я переставляю ходунки, шагаю и подтягиваю ногу до прилавка, за которым стоит девочка-подросток.

— Вы не видели годовалого мальчика? — спрашиваю я.

— Он у стола с паровозиками.

— Его там уже нет. Я не могу его найти. Можете мне помочь?

Не ожидая ответа, я разворачиваюсь и бреду по магазину.

— Линус!

Где он может быть? Магазин небольшой, старомодный и открытый, большинство игрушек расставлено по полкам вдоль стен. Здесь нет никаких длинных проходов, набитых игрушками до потолка, — это не «Тойз ар ас». Даже если Линус прячется, я должна была его увидеть. Ищу под костюмами, за куклами, за машинками и грузовичками — его вторая любимая территория в магазине. Ищем лево, смотрим влево, двигаемся влево. Его нигде нет.

— Мэм, его нет в магазине, — сообщает девочка.

О господи!