Чарли оглядывает меня снизу вверх, проверяя мое утверждение, задерживается на руке Майка, затянутой в перчатку, которая лежит на рукояти моего сноуборда, решая, заслуживает ли мое заявление доверия и не требуется ли моему энтузиазму проверка реальностью.
— Классно! — констатирует он.
— Она только что скатилась в первый раз, и у нее здорово получилось. Она прирожденная сноубордистка, — сообщает Майк.
— Мы как раз собирались еще разок скатиться перед обедом, — говорит Боб. — Можете к нам присоединиться?
— Мы можем встать здесь? — спрашиваю я Майка.
— Конечно, — отвечает он и втаскивает меня в очередь следом за Люси.
Мы поднимаемся на «Ковре-самолете» и собираемся все вместе наверху.
— Готовы? — спрашивает Майк.
Я киваю. Он отклоняется, и мы начинаем скользить. «Скользим, поворот, скользим». Я улыбаюсь, пока мы катимся; знаю, что Боб и дети едут следом и смотрят на меня; и знаю, что Боб наверняка тоже улыбается. Я на вершине «Кроличьей тропки», а не на самой вершине горы, и я на сноуборде для инвалидов, а не на лыжах, но никакое из моих ощущений не меньше безупречного. Я на горе вместе с моей семьей. Я здесь.
«Скользим, поворот, скользим».
Сегодня утро понедельника. Я знаю, что это утро понедельника, потому что вчера вечером мы вернулись из Кортленда в Велмонт, а вчера был вечер воскресенья. Сейчас уже начало марта, и я не была на работе четыре месяца. Это также означает, что целых четыре месяца я живу без плотного ежедневного графика, который обычно размечал мои «кто», «что», «когда», «где», «почему» и «зачем» для каждого часа бодрствования. Я знаю: когда мы в Вермонте — это выходные. Я отличаю понедельники и пятницы, потому что мы или только что вернулись, или пакуем вещи, чтобы снова уехать, но дни в промежутке начинают сливаться и путаться между собой. К среде я уже не знаю, вторник сегодня или четверг. И это не особенно важно.
К тому же я знаю, что сегодня понедельник, потому что Линуса не повезли в ясли. Он по-прежнему ездит туда со вторника по пятницу, но по понедельникам остается дома — это одна из многих наших попыток сэкономить. Чарли и Люси в школе, Боб на работе, а Линус с бабушкой отправились за продуктами. Я дома одна, все еще в пижаме, в своем любимом кресле в солярии — моем священном месте.
Я читаю журнал «Уик» вместо воскресной «Нью-Йорк таймс». Я совсем забросила воскресную «Таймс», а «Уик» обнаружила в комнате ожидания у детского дантиста, и он мне понравился. Журнал информирует меня о главных событиях недели на трех коротких страницах и приводит мнения из редакционных статей и ведущих колонок самых важных газет типа «Нью-Йорк таймс». Он даже посвящает страницу нам, тайным поклонникам журнала «Пипл», рассказывая о свежих голливудских новостях. Все статьи начинаются и заканчиваются на одной странице, и сам журнал состоит из вполне приятных и посильных сорока страниц.
«Уик» обладает теми же свойствами, которые я больше всего ценю в своих любимых консультантах из «Беркли»: он краткий, но глубокий и переходит прямо к сути дела. Переворачивая страницу и задумавшись об этом сравнении, я внезапно вспоминаю правило «Двадцать к восьмидесяти».
Правило «Двадцать к восьмидесяти» считается универсальной истиной и одной из десяти заповедей для консультантов «Беркли». Оно является экономическим принципом, который утверждает, что двадцать процентов усилий приносят восемьдесят процентов результата. В сущности, это означает, что из всего, что делает человек, по-настоящему важны только двадцать процентов. Нашим консультантам, которым нужно предложить клиенту решение в течение пары недель и потому лишенным роскоши изучать конкретную бизнес-проблему целый год, правило «Двадцать к восьмидесяти» напоминает, что нужно сосредоточиться на жизненно важных двадцати процентах информации и игнорировать те восемьдесят процентов, которые, скорее всего, к делу не относятся (наши суперзвезды — те, кто обладает интуитивным ощущением, на чем сосредоточиваться и что игнорировать).
Редакция «Уик» уже отобрала двадцать процентов новостей, которые важны для меня, и опубликовала их в аккуратном маленьком журнальчике. Я закончу этот номер к завтрашнему дню, а значит, буду достаточно информирована о событиях недели ко вторнику, что оставит прочую часть моей недели свободной для чего-нибудь еще. Правило «Двадцать к восьмидесяти» совершенно гениально.
