Ну вот, начинается. Теперь будет вдохновляющая и убедительная презентация чудесных, восхитительных лыжных санок. Я начинаю с бешеной скоростью изобретать эффективные способы перебить Майка и вежливо сообщить: «Никогда в жизни, мистер», не обидев его, прежде чем он потратит слишком много своего энтузиазма и моего времени.
— Вы сноубордистка, — заявляет он предельно серьезно.
Совсем не то, что я ожидала услышать. Никогда в жизни.
— Я — кто?
— Вы сноубордистка. Мы можем поставить вас на сноуборд сегодня, если вы хотите в это поиграть.
— Но я не умею кататься на сноуборде.
— Мы вас научим.
— Это нормальный сноуборд? — спрашиваю я, видя возможность улизнуть.
— На нем есть парочка дополнительных свистков и бубенчиков, но в целом да, это обычный сноуборд, — отвечает он.
Я бросаю на него такой же взгляд, каким Чарли и Люси одаривают меня, когда я утверждаю, что брокколи очень вкусная.
— И в конце концов, что такое «нормальный»? Всем нужно какое-то снаряжение, чтобы спуститься с горы. Нормальность переоценивают, если вы меня спросите.
«Нормальность переоценивают». Именно это сказала мисс Гэвин в разговоре о Чарли. И я с ней согласилась. Я чуть смягчаюсь, как будто раздумываю, насколько вкусной может быть брокколи, посыпанная пармезаном, и Майк видит брешь в моей броне.
— Пойдемте, я вам его покажу.
Интуиция советует доверять ему: этот человек, считает она, гораздо больше знает обо мне, чем мое имя и то, о чем ему рассказала моя мать.
— Ладно.
Он хлопает в ладоши:
— Отлично. Идите за мной.
Майк проходит мимо ветерана на коляске к дверям соседней комнаты — слишком быстро, чтобы я за ним поспевала. Он ждет на пороге, наблюдая, как я иду. Оценивает меня и мои возможности. Ходунки, шаг, подтягиваем. Возможно, пересматривает идею со сноубордом. Ходунки, шаг, подтягиваем. Наверное, думает, что лыжи-санки мне подошли бы больше. Ходунки, шаг, подтягиваем. Я чувствую, что ветеран тоже смотрит на меня и, должно быть, соглашается. Я смотрю вверх, на стену перед собой, и замечаю плакат с человеком, сидящим на лыжах-санках, и его погонщиком, стоящим за спиной. Во мне начинает биться паника, умоляя любую часть меня, которая прислушается к ее доводам, сказать Майку, что я не могу идти за ним, что мне пора уходить, что я должна встретиться с мужем на базе, что мне нужно вернуться к головоломкам, что мне прямо сейчас надо быть в другом месте, но я ничего не говорю и следую за Майком в соседнюю комнату.
Комната выглядит как склад, загроможденный модифицированным лыжным и сноубордистским снаряжением. Я вижу множество лыжных палок разной длины, прикрепленных к миниатюрным лыжам внизу, деревянных стержней с теннисными мячиками на концах, всевозможных ботинок и металлических креплений. Когда я оказываюсь лицом к лицу с длинным рядом лыж-санок, выстроившихся у стены передо мной, моя паника больше не может этого вынести и переходит во взрыв ярости.
— Вот тот, с которого я бы с вами начал.
Перевожу взгляд влево, пытаясь найти Майка, его белые зубы и лыжи-санки, с которых он предлагает мне начать, и чувствую нарастающее головокружение. Мне следовало остаться на базе с журналом «Пипл» и искать слова. Мне следовало поехать домой с матерью и вздремнуть. Но когда я нахожу Майка, он оказывается не у лыж-санок, а перед сноубордами. Моя паника усаживается и примолкает, но остается скептически настроенной и готовой ко всему и ни на грош не смущается и не извиняется за ложную тревогу.
— Что вы об этом думаете? — спрашивает Майк.
— Это не ужасно. Но я не понимаю, почему вы считаете, что я сноубордистка.
— Вы не можете уследить за левой ногой, верно? Так давайте совсем избавимся от нее. Мы ее пристегнем рядом с правой на доске, и можно ехать, вам не нужно будет ее подтягивать, поднимать или направлять.
Звучит вдохновляюще.
— Но как я буду поворачивать?
— Ага, вот поэтому-то вы и сноубордистка. В лыжах важно удерживать баланс между правой и левой ногой, но на сноуборде вес переносится вперед-назад.
Он демонстрирует, толкая бедра вперед, потом оттопыривая зад — колени в обоих положениях согнуты.
— Вот, дайте руки, попробуем.
Майк встает передо мной, берет меня за руки и поднимает их, вытягивая перед грудью. Я пытаюсь повторить то, что он показал, но даже без зеркала понимаю: что бы я ни делала, получается больше похоже на то, как актер Мартин Шорт изображает что-то сексуальное, чем на сноубордиста.
— Что-то вроде, — говорит Майк, стараясь не смеяться. — Представьте, будто приседаете над унитазом в общественном туалете, на который не хотите садиться, — это будет «назад». Теперь представьте, что вы парень, писающий в лесу на дальность, — это «вперед». Попробуйте еще разок.
По-прежнему держась за его руки, я собираюсь податься вперед, но застываю, развеселившись оттого, что мне нужно притвориться, будто писаю на Майка.
— Извините, мое описание несколько колоритно, но оно работает. Вперед и на носки, назад и присесть на пятки.
