– Инженер-металлург, кандидат технических наук.
– Я тоже инженер-металлург. Где я мог вас видеть?
– Вы спортом не занимались? – спросил меня Артемьев.
– Я мастер спорта по бегу на 800 метров.
– А я мастер спорта по бегу на 400 метров.
– Значит, мы могли встречаться на первенстве СССР и на матче Москва – Ленинград по легкой атлетике.
– Так точно, – отчеканил Артемьев.
И вот где мы с ним встретились… Уже не соперниками, а врагами.
Лицо Артемьева, с тонкими чертами, морщинами и синяками под глазами, нервно передернулось.
– Так что же, Валерий, в какой лагерь отправим их? – спросил я у командира.
– Возьмем в свой.
На нас с любопытством глядели французы.
Конечно, этот власовский подполковник назвал не свою фамилию. Фамилию Артемьев он присвоил, так как после возвращения на родину я долго был в спорте (до 1957 г.) и интересовался у многих ленинградских видных спортсменов, выступавших до войны, знают ли они Артемьева. Ни один не ответил положительно.
Хотя то, что этот власовец был в большом спорте, я не сомневаюсь. Ведь он тоже меня узнал, недаром же он первый спросил: занимался ли я спортом.
Валерий пошёл с ребятами и власовцами в наш лагерь, а Алиса и я вместе с пленными немцами и французами-конвоирами направились в лагерь военнопленных, который был в лесу, правее дороги Анжери – Ини. Это была небольшая поляна, огороженная колючей проволокой, за которой находилось человек 30–40 немцев. Охраняли их два вооружённых автоматом француза из Анжери.
Жалкое зрелище представляли собой эти пленные. Примерно такое же, что и наши пленные в лагерях начала войны. Французы их раздели, отняли часы, кольца, деньги. Полураздетые, разутые немцы спали под открытым небом на соломе.
Мы с Алисой вошли на территорию лагеря. Алиса спросила:
– Какие имеются жалобы?
Вперёд выступил рыжий немец:
– Мадам Алиса (они были наслышаны о ней), нас разули, спим под открытым небом на соломе, кормят плохо и один раз в день. Мы ведь подохнем до прихода союзников.
– А что вы делали с русскими? Они были раздеты, разуты зимой и умирали с голода. Чего же вы хотите от французов, которых вы грабите, убиваете, ссылаете в лагеря? У палки два конца: вы ударили одним, а вам досталось другим.
Рыжий немец заплакал и начал умолять Алису разрешить ему жить среди партизан. Он клялся, что не убежит, и если нужно, то готов сражаться против фашизма. Назвался сыном социал-демократа.
Алиса отказала ему во всём. Но французу, командиру охраны, приказала: выдать немцам пару бритв, мыло, расчёски, зеркала, кормить их три раза в день, картошки не жалеть, принести две лопаты, чтобы они вырыли отхожую яму, доставить воз соломы и обуть каждого в старые башмаки.
– Вы же их ограбили, – говорила она французам, – так неужели жалко для них старья? Соберите по деревням. А также побольше старых носков и полотенец.
Всё, что Алиса приказала, было выполнено.
После возвращения в лагерь Валерия с власовцами состоялось общее собрание всех советских граждан. Решили, в соответствии с указанием Центра, дать возможность бывшим власовцам оправдать себя перед Родиной и народом. Власовцы сформируют свой отряд, который будет подчиняться нашему штабу.
Они провели собрание, назвали свой отряд «Родина» и избрали командиром того самого офицера Артемьева. Попросили у нас оружие, чтобы ночью пойти на боевую операцию. Мы выдали им пистолеты, автоматы, винтовки и рекомендовали место для засады. Они ушли. Вот что записано в нашем рапорте: «В ночь с 6 на 7 сентября группа из нового отряда в составе Валентина, Василия, Семена, Глеба, Григория… (пропуск в черновике) вышла на обстрел немецких колонн на дороге Гре-Везуль. Была атакована колонна автомашин с применением гранат. Население дер. Сан-Бройн на другой день сообщило нам, что ночью были убиты 7 немцев и 12 ранены. Одна автомашина выбыла из строя».
В свое время, когда у нас появились первые пленные власовцы, мы договорились, что никаких оскорблений и намёков на прошлое мы им не делаем. Это соблюдалось всеми всё время. Мы, конечно, присматривали за ними: первое время опасались измены, но потом, когда началось массовое отступление немцев, стало понятно, что их участие в нашей борьбе с фашистами для них – спасение.
На меня легла обязанность по вооружению власовцев, но это было чистой формальностью. Оружия у нас уже было в избытке, и мы тщательно следили за ним, даже мелкий ремонт делали – находились мастера.
В черновике рапорта записано: «В ночь с 7 на 8 группа в составе Валерия, Алёши, Гриши, Алексея, Павла, трёх Николаев Пенты и Франсуа атаковала немецкую колонну на дороге Грее – Везуль около деревни Фретиньи. Были применены гранаты. Выведены из строя 3 автомашины. Количество убитых и раненых неизвестно. При возвращении в лагерь утром 8 сентября взяли в плен четырех немцев, которые шли по небольшой дороге отдельно от колонны. Пленные были обезоружены и переданы французам. Захвачены – пулемет и 2 винтовки».
То же самое записано в рапорте Илича.
