Сим оскалился и зарычал. Боже, Мирон никогда не слышал их грозного рыка вот так – близко, вживую. От неожиданности он дёрнулся, и шлёпнулся на задницу, и пополз на ней назад по палым листьям, по грязной земле, оглядываясь в поисках палки или камня. Сфинкс наступал медленно, глаза светились мерзкой плёнкой – настоящее животное, ничего больше не напоминало в нём разумного. Из пальцев вылезли твёрдые острые когти, а голова как-то странно двигалась по кругу, словно он разминает шею, будто его выламывает от ярости, ненависти. Мирчо затряс головой, не веря, что всё кончится вот так, когда до спасательной «шлюпки» рукой подать. Что никто не найдёт его тело в этом лесу. Зачем, зачем он прилетел на эту чёртову планету? Будто ему в Солнечной Системе было тесно! Всё это мельтешило в голове, пока утренняя «картошка» не толкнулась из желудка вверх. От глубокого неровного дыхания закружилась голова. Как же достала эта карусель, в конце-то концов! Сколько можно измываться над бедным мирным человеком всем кому не лень?! Он вскочил на ноги одним прыжком и, скорее от страха, чем от праведного гнева, кинулся на врага. Согнувшись, ударил головой куда-то в солнечное сплетение, заваливая того на спину. Сфинкс, не успев сгруппироваться, шлёпнулся и взрыкнул, пытаясь перевернуться, чтобы прижать человека к земле.
– Да чтоб вы все провалились со своей Актой, и непетой, и императором вашим!!! – орал Дрёмов, цепко удерживая того за кисти, чтобы не получить десяток дыр от когтей. – Я-то тут при чём, а? Я-то что тебе сделал?
Землянин с актинцем катались по траве, вскрикивая, шипя, отплёвываясь от сыплющихся с деревьев каких-то мелких веточек или шишечек. Наконец Мирчо оседлал противника и отчаянно, дико, по-животному заорал прямо в усатую ощеренную морду:
– А-а-а-а-а!!!
Морда удивлённо вытянулась, и Сим на секунду перестал дёргаться. Мирон тяжело дышал, распластавшись на противнике, понимая, что им ну вот вообще нечего делить. Что они оба – жертвы произвола власть имущих и их интриг. И что не сможет он ничего сделать этому серохвостому дураку. Молодому, глупому. Изгнанному. Мирчо отпустил его руки и погладил по груди, успокаивая, усмиряя. Переводя дыхание, тихо говорил, будто заговаривал болезнь:
– Сим. Нам надо спасаться. Надо бежать с Акты. Успокойся. Успокойся…
Сфинкс сощурился и прошипел:
– Опять! Трогаешь!
И Мирон отдёрнул руки, понимая, что – да! Он опять его трогает!
– Я просто…
– Просто обман всегда?!
Дрёмов слетел с горячего тела, словно всадник с седла. Вскочил на ноги, встал в боевую стойку, ну, как ему показалось, «боевую».
– Когда я тебя обманывал?
Они кружили, словно боксёры по рингу, не решаясь приблизиться. Мирон смотрел на сфинкса, как на надвигающийся грузовик – до последнего не веришь, что он не затормозит.
– Трогаешь, гладишь, а потом крик, как испуганный броука!
Дрёмов не знал, что такое броука, но уточнять не стал.
– Да я вне себя был от вашей этой… непеты! Это же наркотик чистой воды!
Спарринг-партнёры двинулись в обратную сторону, закружили против часовой стрелки.
– Сегодня? Лицо лизал!
Господи, какой бред! Это была самая идиотская драка, которую можно себе представить! Абориген и пришелец выясняют в драке, кто кого поцеловал!
– Ну, не знаю я, что на меня нашло, ясно?! – от отчаяния Дрёмов даже остановился и опустил руки. – Не знаю! Ну, прости!..
Вдруг Сим обернулся и уставился куда-то в дальние кусты. Его уши прижались к голове, и Мирон автоматически пригнулся. Стало ясно, что чуткоухий серый что-то слышит, возможно, даже видит. Мирон машинально подвинулся к Симу, снова чуть ли не прижимаясь.
– Что там? – прошептал совсем тихо, словно себе.
Сфинкс развернулся и толкнул его в противоположенную от кустов сторону.
– Беги!
Мирчо сорвался с места, будто в него выстрелили, стараясь не терять Сима из виду. Тот не отставал, быстро перебирая мощными ногами, нёсся сквозь сухие заросли. Сейчас Мирон уже слышал, как за ними хрустели ветки, слышал зычные выкрики на актинском. Опять погоня, только сейчас их было видно, как на ладони. Впереди что-то загремело, загудело, Дрёмов непроизвольно начал сворачивать прочь от шума, но Сим схватил его за руку и потащил как раз в ту сторону. Мирон ошалел от звуков, от непонимания, что происходит и куда бежать, и только крепкая хватка и серая грива были для него ориентиром, в который он вцепился. Они выскочили на насыпь из красноватых камней, и Дрёмов увидел последний вагон уходящего от них локомобиля.
– За ним! – рыкнул Сим и припустил пуще прежнего.
