Мирон перепрыгивал через шпалы, но расстояние до состава всё не сокращалось, как в дурном сне. Сзади слышался треск веток, и чужие голоса заклокотали совсем близко. Беглецы пару раз спотыкались и вздёргивали друг друга, и было заметно, что сфинкс уже на пределе. Он дышал через раскрытую розовую пасть, сгибаясь на каждом шагу, будто его тянуло к земле. Теперь уже Мирчо волок его за руку, чувствуя, как тот движется всё тяжелее. Вагон становился чуть ближе, казалось, ещё чуть-чуть и можно схватиться за задние перила, надо было ещё поднажать, и уже толкал Сима вперёд, ведь до вагона всего пара метров. Он не сразу услышал странные хлопки, донёсшиеся сзади. Плечо обожгла пронизывающая боль, и Дрёмов увидел, что куртка под ключицей размахрилась красным. Сим резко обернулся, раздул ноздри в его сторону и, будто сжавшись в пружину, рванул и в несколько прыжков приблизился к подножке вагона. А Мирчо повело куда-то в сторону, ноги вдруг начали мешать друг другу, заплетаться, вагон впереди поплыл, словно мираж. Сим рванул его за шкирку, дёргая на себя и рыча. Мирон машинально вцепился в неожиданно близкий шест металлического ограждения, подтянул ноги и с нескольких попыток дёрнул ручку задней двери. Будто во сне, та отворилась, но почему-то она виделась вдалеке, как в конце тоннеля, он потянулся вперёд и рухнул в проём. Ещё до того, как упасть на пол, глаза зафиксировали небольшой флакон, прилетевший вслед за ним в вагон, и человек погрузился в темноту.
Кто когда-нибудь просыпался в незнакомом месте, не помня, как он туда попал – поймут. Это пугает до остановки сердца. Мирон в шоке глядел на покачивающиеся ящики, стоящие возле стены, чувствуя, как ломит челюсть с той стороны, где щека лежала на скачущем полу. Голова моталась в такт качанию и толчкам вагона, шею свело, от холода всё тело застыло. Он в вагоне, задняя дверь всё ещё открыта, за ней уже темнело, а Сима не видать. Похоже, он лежит, как свалился, когда забрался внутрь. Дрёмов попытался упереться руками о пол, но тут плечо словно прострелило болью. Действительно. Прострелило. Он опасливо покосился вниз и увидел небольшую натёкшую лужу крови рядом с предплечьем. Значит, его всё-таки ранили, и пуля, кажется, прошла навылет. Да что ж это такое! Теперь ещё и перестрелки! Мирчо перекатился на бок, стараясь уберечь простреленное плечо, согнул ноги в коленях, аккуратно приподнялся. То ли от тряски, то ли от потери крови перед глазами всё прыгало. Судя по ощущениям, состав шёл на полном ходу, оглушительно гремя колёсами. Мирон огляделся в поисках своего единственного помощника и спасителя. Мысль, что Сим не успел, что остался там, на рельсах, сжимала горло спазмом. Несмотря на холод в вагоне, Дрёмов почувствовал, как покрывается липким потом. К сердцу подступал мерзкий страх, что он совсем один, раненый, несётся неизвестно куда на этой колымаге, помеси древнего паровоза и электромобиля…
– Си-и-им, – прохрипел он, чувствуя боль, ветвящуюся из дерущего горла в уши. – Си-и-им, где ты?
Он уже не соображал, на каком языке говорил. Сколько он уже едет? Судя по закату – пару часов. Как далеко остался его единственный друг? Мирон усмехнулся сквозь подступающую тошноту – друг. Утром чуть не трахнулись, два раза подрались, и друзья навек. Дурень серый. Ушастый. Закинул его на подножку, и не хватило сил, чтобы залезть самому? Если бы не чёртова пуля, Мирчо бы его ни за что не бросил! Он судорожно сжал кулаки и зажмурился. Что с ним сделают? Явно тот из семьи опального горе-революционера, которого схватили после неудачного переворота. Сим что-то говорил про лагерь – это их местная тюрьма? Надо выйти в каком-нибудь городе, найти новостное табло на панглоссе, ведь наверняка о поимке родственника врага народа объявят – последнее время эта тема муссировалась весьма активно. Главное – не светиться. Всё же он не сфинкс, чтобы легко затеряться среди аборигенов. Дрёмов кивнул самому себе, решив, что план более-менее наметился. Надо найти Серого и вытащить из… куда бы там его не посадили.
