Законодательное собрание также приняло поддерживавшийся Национальной стрелковой ассоциацией законопроект, запрещавший городам и округам принимать местные указы и постановления, ограничивающие и регулирующие продажу и покупку оружия, аналогичный тому, на который я наложил вето в 1989 году. Ни в одном южном штате члены Законодательного собрания не смогли сказать «нет» Национальной стрелковой ассоциации. Этот законопроект был утвержден даже более либеральным Сенатом 26 голосами против 7. Тем не менее я добился того, чтобы Сенат принял его ближе к концу сессии, чтобы я мог наложить на него вето, когда члены Законодательного собрания разъедутся и уже не смогут его преодолеть. После того как мне прислали этот законопроект, у меня произошла необычная встреча с одним молодым лоббистом из Национальной стрелковой ассоциации, прибывшим из Вашингтона, чтобы помочь его принятию. Это был очень высокий, хорошо одетый молодой человек, говоривший, проглатывая гласные, как это свойственно уроженцам Новой Англии. Однажды, когда я шел через ротонду из Палаты представителей в ту часть здания Законодательного собрания, где находился Сенат, он остановил меня и сказал: «Губрнатор, губрнатор, почему бы вам не позволить этому законопроекту стать законом без вашей подписи?»
Я в сотый раз объяснил, почему не поддерживаю этот законопроект. Тогда он вспылил: «Смотрите, губернатор, в будущем году вы будете баллотироваться на пост президента, и тогда, если вы наложите вето на этот законопроект, мы в штате Техас сделаем из вас котлету». Я не ударил его и благодаря этому понял, что становлюсь старше и сдержаннее. Вместо этого я улыбнулся и сказал: «Вы не поняли. Мне не нравится этот законопроект. Знаете, в Арканзасе никогда не будет проблем с контролем над оружием. На стене вашего роскошного офиса в Вашингтоне висит таблица, в верхней части которой — этот законопроект, а под ним перечислены все штаты. Вам глубоко наплевать на достоинства этого законопроекта. Вы хотите включить в эту таблицу Арканзас. Поэтому берите свое ружье, а я возьму свое, мы оседлаем коней и встретимся в Техасе». Сразу же после окончания сессии Законодательного собрания я наложил вето на этот законопроект. Вскоре Национальная стрелковая ассоциация начала показывать по телевидению ролики с критикой в мой адрес. Только начав писать эту книгу, я понял, что во время своей стычки с лоббистом из Ассоциации я признал, что подумываю о возможности участия в борьбе за пост президента. Однако в тот момент я не думал, что займусь этим. Мне просто не нравилось, когда мне угрожали.
После сессии Генри Оливер сказал мне, что хочет уйти в отставку. Мне очень не хотелось его терять, но после десятилетий достойной службы в морской пехоте, ФБР, работы в местных органах власти и правительстве штата он заслужил право уйти на покой. На какое-то время его обязанности взяли на себя Глория Кейб и Кэрол Раско.
В течение нескольких следующих месяцев я обеспечивал эффективное проведение в жизнь нашей широкомасштабной законодательной программы и ездил по стране в качестве представителя Совета руководства демократической партии. Поскольку я говорил о том, как мы можем вернуть «принадлежащих к среднему классу традиционных» избирателей, которые «вот уже 20 лет в массовом порядке отказывают в поддержке нашей партии», пресса продолжала высказывать предположение, что в 1992 году я, возможно, буду баллотироваться на пост президента. В апрельском интервью я пошутил на эту тему, заявив: «Пока никто не баллотируется, в списке претендентов может оказаться кто угодно, и это хорошо. Моей маме приятно видеть мою фамилию в газетах».
Хотя я все еще не считал, что смогу баллотироваться или что мне следует это делать, а рейтинг президента Буша после войны в Персидском заливе оставался выше 70 процентов, я начинал думать, что демократ из Совета руководства демократической партии, с одной стороны, связанный традиционной базой ее поддержки, а с другой — способный привлечь многих избирателей, возможно, имеет шанс, поскольку в стране существуют серьезные проблемы, которые не решаются в Вашингтоне. Президент и его команда, по-видимому под влиянием победы в войне в Персидском заливе, рассчитывали без труда одержать над нами верх. В Арканзасе и во время моих поездок по стране я видел достаточно, чтобы понимать: Америка не может еще четыре года двигаться по инерции. По мере того как 1991 год подходил к концу, это мнение разделяли все больше и больше людей.
