Пожилые супруги, Эдвард и Энни Дэвис, рассказали мне, что зачастую им приходится выбирать, что купить — лекарство, прописанное врачом, или продукты. Как рассказала одна ученица средней школы, ее безработный отец так стыдится своей неспособности обеспечить семью, что во время обеда не может смотреть на собравшихся за столом близких и сидит, опустив голову. Я встречался с ветеранами Американского легиона и узнал, что их больше тревожило ухудшение качества медицинского обслуживания в больницах Администрации по делам ветеранов, чем моя оппозиция войне во Вьетнаме. Меня особенно тронула история Рона Мачоса, у сына которого, Ронни, с рождения были проблемы с сердцем. Во время экономического спада Рон потерял работу и не мог найти другую, где получил бы медицинскую страховку, необходимую для покрытия предстоящих ему больших расходов на лечение сына. Когда демократы Нью-Хэмпшира организовали съезд, чтобы дать возможность выступить всем претендентам на выдвижение кандидатом от демократической партии, группа учащихся с лозунгом «Клинтона — в президенты!», которых собрал их учитель, мой старый друг из Арканзаса Йэн Пашаль, проводила меня до трибуны. Один из школьников произвел на меня особенно сильное впечатление. Майкл Моррисон сидел в инвалидном кресле, однако двигался из-за этого ничуть не медленнее других. Он поддерживал меня, так как его воспитывала мать-одиночка, имевшая весьма скромный доход, и Майкл считал, что я выступаю за то, чтобы предоставить всем детям возможность поступить в колледж и получить хорошую работу.
К декабрю кампания шла полным ходом. 2 декабря к нам присоединились Джеймс Карвилл и его коллега Пол Бегала. Это были яркие личности, и я расценил их приход как большое политическое приобретение. Оба недавно способствовали избранию губернатора Боба Кейси и сенатора Харриса Уоффорда от штата Пенсильвания, а также губернатора Джорджии Зелла Миллера. Сначала Зелл позвонил Карвиллу от моего имени, чтобы я мог договориться о встрече с ним и Бегалой. Подобно Фрэнку Гриру и мне, они, безусловно, принадлежали к политизированному и находящемуся под угрозой исчезновения виду белых демократов-южан. Карвилл был потомком канадских французов из Луизианы и бывшим морским пехотинцем. Самоотверженный сторонник прогрессивной политики, он прекрасно разбирался в вопросах стратегии. Нас с ним очень многое сближало, например, то, что у нас обоих были прагматичные матери с сильной волей, которых мы обожали. Бегала был из Шугар-Ленда, штат Техас. В этом остроумном человеке сочетались агрессивный популизм и нравственные принципы католика. Я был не единственным претендентом на пост президента, который стремился взять его на работу. Став сотрудниками моего предвыборного штаба, Карвилл и Бегала привнесли в мою кампанию энергию и сосредоточенность и обеспечили доверие к нашим усилиям.
Десятого декабря я произнес речь на Конференции президентов основных американских еврейских организаций, а через два дня после этого выступил в Джорджтаунском университете с третьим и последним докладом, посвященным национальной безопасности. В подготовке этих выступлений большую помощь мне оказал мой старый друг Сэнди Бергер, который во времена Картера был помощником госсекретаря по вопросам планирования политики. Сэнди привлек мне в помощь трех других специалистов по внешней политике эпохи Картера: Тони Лэйка, Дика Холбрука и Мадлен Олбрайт, а также талантливого специалиста по Ближнему Востоку, уроженца Австралии Мартина Индика. Все они в последующие годы сыграли важную роль. Тогда же, в середине декабря, было достаточно того, что они помогли мне преодолеть порог понимания и компетентности во внешней политике.
Пятнадцатого декабря я занял первое место по результатам необязательного выборочного опроса на съезде организации демократической партии в штате Флорида, получив 54 процента голосов делегатов. Многих из них я знал благодаря участию в трех съездах в 1980-е годы, и на данный момент у меня был самый сильный предвыборный штаб во главе с заместителем губернатора Бадди Маккеем. Мы с Хиллари тоже старались как можно активнее работать с делегатами. В этом нам помогали ее братья Хью и Тони, которые жили в Майами, и жена Хью, Мария, юрист, американка кубинского происхождения.
Через два дня после победы во Флориде один из сборщиков средств в Арканзасе добыл для предвыборной кампании 800 тысяч долларов, что значительно превышало все суммы, когда-либо собиравшиеся там единовременно. 19 декабря
