Более чем через два месяца после того, как я объявил о своем намерении баллотироваться, предвыборную кампанию омрачила угроза появления еще одного претендента — губернатора штата Нью-Йорк Марио Куомо. В годы правления Рейгана и Буша он был наиболее видным деятелем, нашим лучшим оратором и страстным защитником демократических ценностей. Многие полагали, что если Куомо решит баллотироваться, то его наверняка выдвинут кандидатом на пост президента от демократической партии, и в течение довольно длительного времени я считал, что он будет этого добиваться. Марио Куомо выступил с резкими критическими замечаниями в адрес Совета руководства демократической партии, осудил меня и мои идеи, касающиеся реформы системы социального обеспечения и национальной службы. Выступая публично, я вел себя великодушно, однако в неофициальных беседах позволил прорваться раздражению и сказал о Марио некоторые вещи, о которых сейчас сожалею. Думаю, его критика так сильно меня уязвила именно потому, что я всегда им восхищался. Наконец в середине декабря Куомо объявил, что не будет баллотироваться. Когда во время предварительных выборов в штате Нью-Хэмпшир стали известны некоторые мои нелестные высказывания в его адрес, я мог только попросить у него прощения. Благодарение Богу, он оказался достаточно благородным, чтобы принять эти извинения. В последующие годы Марио Куомо стал ценным консультантом и одним из самых сильных моих сторонников. Я хотел, чтобы он вошел в состав Верховного суда, однако Марио не стремился и к этой работе. Я полагаю, ему слишком нравилась его жизнь в штате Нью-Йорк, чтобы от нее отказаться, что не вполне оценили избиратели, не избрав его в 1994 году губернатором на четвертый срок.
В начале кампании я считал своими самыми сильными соперниками в штате Нью-Хэмпшир Харкина и Керри, однако вскоре стало ясно, что я ошибался: мне предстояло нанести поражение Тсонгасу. Его родной город находился фактически на границе со штатом Нью-Хэмпшир; Пол прожил чрезвычайно интересную жизнь; он демонстрировал решительность и готовность победить и, что самое главное, был единственным кандидатом, соперничавшим со мной на основе идей, предвыборной платформы и конкретных всеобъемлющих предложений.
Успешная президентская кампания требует соблюдения трех основных условий. Во-первых, люди должны иметь возможность посмотреть на вас и представить президентом. Затем вы должны иметь достаточные средства и поддержку, чтобы приобрести известность. Дальше идет борьба идей, предвыборных платформ и задач. Тсонгас отвечал первым двум критериям и стремился одержать победу в битве идей. Я был полон решимости ему этого не позволить.
Для подкрепления своей идеи «нового договора» конкретными предложениями я запланировал три выступления в Джорджтаунском университете. Я выступал перед студентами, профессорско-преподавательским составом и моими сторонниками, а также представителями печати, благожелательно освещавшими мои речи, в красивом, отделанном деревянными панелями старом Гастон-холле в Хили-билдинг. 23 октября предметом обсуждения была тема ответственности и общества, 20 ноября я посвятил свой доклад экономическим возможностям, а 12 декабря— вопросам национальной безопасности.
Все эти выступления позволили мне выразить свои идеи и выдвинуть предложения, разработанные за десять предыдущих лет, во время моей работы губернатором и в Совете руководства демократической партии. Я участвовал в разработке пяти основных принципов этого Совета, в которые глубоко верил: кредо Эндрю Джексона — возможности для всех и отсутствие каких-либо привилегий; основные американские ценности — работа и семья, свобода и ответственность, вера, терпимость и сопричастность; теория взаимной ответственности Джона Кеннеди, призывающая граждан что-то сделать для своей страны; распространение демократических и гуманитарных ценностей во всем мире, процветание и развитие родного государства. Франклин Рузвельт выступал за инновации, модернизацию правительства в век информации и за то, чтобы побуждать людей к действиям на основе предоставления им инструментов, с помощью которых они смогут максимально успешно строить собственную жизнь. Меня удивила критика Совета руководства демократической партии со стороны левых демократов, обвинявших нас в том, что мы — тайные республиканцы, а также со стороны некоторых представителей политической печати, у которых словно имелись удобные маленькие коробочки с надписями «Демократ» и «Республиканец». Если мы не соответствовали их представлениям о демократах, они заявляли, что мы ни во что не верим. Доказательством служило наше желание одержать победу на общенациональных выборах, к чему, по-видимому, демократам стремиться не следовало.
