К третьему дню съезда общенациональный опрос общественного мнения показал, что я занимаю первое место по рейтингу популярности и имею выражающееся двузначной цифрой преимущество над президентом Бушем. Я начал это утро с пробежки по Центральному парку, затем мы с Хиллари и Челси прекрасно провели время с навестившим нас в нашем номере Нельсоном Манделой. Он был гостем съезда, прибывшим по приглашению мэра Нью-Йорка Дэвида Динкинса. Мандела сказал, что на этих выборах никому не оказывает предпочтения, но дал высокую оценку последовательной оппозиции демократов режиму апартеида. Он хотел, чтобы ООН направила специального представителя для расследования причин вспышки насилия в ЮАР, и я заявил, что намерен поддержать его просьбу. Его визит стал началом большой дружбы между Манделой и всей нашей семьей. Ему явно очень нравилась Хиллари, и я был просто поражен тем, какое внимание он уделял Челси. За восемь лет, пока я находился в Белом доме, он никогда не забывал спросить о ней во время бесед со мной. Однажды во время нашего телефонного разговора Нельсон попросил позвать Челси. Я видел, что такое же внимание он уделял всем детям, чернокожим и белым, с которыми ему доводилось встречаться в ЮАР. Это было еще одним свидетельством того, что Мандела — великий человек.
Вечер среды был очень важным моментом на съезде; с воодушевляющими речами выступили Боб Керри и Тед Кеннеди. По инициативе сына Роберта Кеннеди, конгрессмена от штата Массачусетс Джо Кеннеди, в память о его отце был показан трогательный фильм. Затем выступили Джерри Браун и Пол Тсонгас. Джерри резко осудил президента Буша. Его критиковал и Пол Тсонгас, но, кроме того, Пол поддержал меня и Ала Гора. После всего, через что он прошел, это было смелым и красивым поступком.
Затем наступило главное событие съезда — речь Марио Куомо, предлагавшего кандидата на пост президента. Он оставался лучшим оратором нашей партии, никого не разочаровавшим и на этот раз. Куомо, используя возвышенную риторику, язвительную критику и обоснованные аргументы, доказал, что пришло время лидера, который «должен быть достаточно умен, чтобы знать; достаточно силен, чтобы делать; достаточно уверен, чтобы руководить, — парня, который снова победил, нового голоса для новой Америки». После выступлений членов Конгресса Максин Уотерс и Дейва Маккарди из штата Оклахома, тоже предложивших мою кандидатуру, началось поименное голосование.
Алабама уступила свою очередь Арканзасу, чтобы мой родной штат мог проголосовать первым. Председатель отделения демократической партии в нашем штате Джордж Джерниган, который шестнадцать лет назад был моим соперником в борьбе за место генерального прокурора штата, уступил эту честь еще одному делегату от семьи Клинтонов. Тогда моя мать просто сказала: «Арканзас с гордостью отдает свои сорок восемь голосов за своего любимого сына, который является и моим сыном, — за Билла Клинтона». Мне было интересно, о чем думала и какие чувства испытывала мама, что скрывалось за ее демонстративной гордостью: вспоминала ли она события сорокашестилетней давности, когда осталась двадцатитрехлетней вдовой, или все те неприятности, которые она переносила с веселой улыбкой, чтобы обеспечить мне и моему брату как можно более благополучную жизнь. Мне нравилось смотреть на нее, и я был благодарен тому, кто решил позволить ей начать процесс голосования.
В то время как на съезде продолжалось поименное голосование, Хиллари, Челси и я по пути от нашего отеля к Мэдисон-Сквер-Гарден остановились в универмаге «Мэйсиз», где по телевизору стали следить за его ходом. Когда штат Огайо отдал за меня 144 голоса, это означало, что я преодолел порог 2145 голосов и стал наконец официальным кандидатом от демократической партии. Во время последовавшей за этим церемонии мы втроем вышли на сцену. Я стал первым кандидатом, который должен был этим вечером выступить с речью перед делегатами съезда и дать согласие баллотироваться в президенты от демократической партии, с тех пор как в 1960 году это сделал Джон Кеннеди. В своем коротком выступлении я отметил: «Тридцать два года назад другой молодой кандидат, который хотел, чтобы страна снова пришла в движение, прибыл на съезд, чтобы просто сказать: спасибо». Я хотел бы выразить солидарность с духом кампании Джона Кеннеди, поблагодарить тех, кто выдвинул мою кандидатуру, и всех делегатов и сказать им, что «завтра вечером я стану “парнем, который снова победил”».
