Одиннадцатого июля мы с Хиллари и Челси вылетели в Нью-Йорк на съезд демократической партии. У нас было пять удачных недель, пока Буш и Перо боролись друг с другом. Впервые по результатам некоторых опросов общественного мнения мой рейтинг оказался самым высоким. На съезде демократической партии, который должен был освещаться по телевидению в течение четырех вечеров, наши позиции могли либо укрепиться, либо оказаться подорванными. В 1972 и 1980 годах демократы нанесли себе очень серьезный ущерб. В глазах американского народа партия предстала разобщенной, деморализованной и недисциплинированной. Я был полон решимости не допустить повторения подобной ситуации. Точно такой же настрой демонстрировал и председатель Национального комитета демократической партии Рон Браун. Гарольд Икее и Алексис Херман, заместитель Рона, председательствовавшая на съезде, взяли на себя руководство нашими действиями, чтобы мы могли продемонстрировать единство, свежие идеи и новых лидеров. Отнюдь не мешал делу и тот факт, что рядовые демократы после двенадцати лет контроля республиканцев над Белым домом очень хотели победы. Тем не менее нам предстояло очень многое сделать, чтобы объединить партию и создать о ней более позитивное представление. Например, наши исследования показали: многие американцы не знали, что у нас с Хиллари есть ребенок, и считали, что я вырос в богатой и привилегированной семье.
Съезды — трудные мероприятия для политиков, стремящихся добиться выдвижения своей кандидатуры. Обстановка на этом форуме была особенно сложной. После того как на протяжении многих месяцев меня смешивали с грязью, теперь вдруг стали превозносить как образец всего позитивного и истинного. В штате Нью-Хэмпшир и впоследствии, когда члены противоположного лагеря постоянно критиковали мой характер, мне приходилось бороться с собой, чтобы сдержатся и свести к минимуму желание жаловаться, когда я сильно уставал. Сейчас мне приходилось обуздывать свое самолюбие и стараться не слишком серьезно относиться ко всем этим хвалебным отзывам в печати.
К моменту открытия съезда мы добились неплохих результатов в обеспечении единства партии. Том Харкин уже одобрил мою кандидатуру, теперь меня поддержали Боб Керри, Пол Тсонгас и Дуг Уайлдер, а также Джесси Джексон. Не присоединился к ним только Джерри Браун. Харкин, который стал одним из моих любимых политиков, заявил, что у Джерри взяло верх самолюбие. Был допущен небольшой промах, когда Рон Браун не разрешил губернатору Бобу Кейси выступить на съезде — не потому, что тот собирался высказаться против абортов, а потому, что не согласился меня поддержать. Я считал, что нужно дать Кейси слово, поскольку испытывал к нему симпатию. Я уважал убеждения демократов, выступавших за право на жизнь, и считал, что мы можем убедить многих из них голосовать за нас, учитывая наши позиции по другим проблемам, а также благодаря моему обещанию сделать аборты «безопасными, легальными и редкими». Однако Рон был непоколебим. Он сказал, что мы можем расходиться во мнениях по различным проблемам, но человек, который не хочет нашей победы в ноябре, не должен быть допущен к микрофону. Я уважал Рона за то, что ему удалось перестроить нашу партию, дисциплинировав ее, поэтому подчинился его решению.
В вечер открытия съезда выступили семь женщин — наших кандидатов в Сенат Конгресса США. С короткими речами к собравшимся обратились Хиллари и Типпер, затем последовали программные выступления сенатора Билла Брэдли, конгрессмена Барбары Джордан и губернатора Зелла Миллера. Брэдли и Джордан были известными людьми и выступили очень хорошо, а Миллер до слез растрогал аудиторию своим рассказом.
Мой отец, который работал учителем, умер, когда мне было всего две недели от роду, оставив молодую вдову с двумя маленькими детьми, однако, благодаря вере моей матери в Бога и голосу Рузвельта по радио, мы держались. После смерти моего отца мать своими руками расчистила небольшой участок неровной земли. Каждый день она вброд переходила горный ручей и собирала тысячи гладких камней, чтобы построить дом. Я рос, а моя мать строила дом из камней, собранных в этом ручье, скрепляя их цементом, который размешивала в тачке, цементом, который и сегодня хранит следы ее рук. Эти следы хранит и ее сын. Она вложила в мою душу свою гордость, свои надежды и мечты, поэтому я понимаю, что имеет в виду Дэн Куэйл, когда говорит, что лучше, когда у детей двое родителей. Это бесспорно так. Было бы хорошо, если бы у них было и богатство. Однако мы не можем все родиться богатыми, красивыми и удачливыми. Вот почему у нас есть демократическая партия.
