Я получил хорошую помощь в отражении нападок, связанных с призывом. В начале сентября сенатор Боб Керри, мой соперник на предварительных выборах, имевший Почетную медаль Конгресса, заявил, что этот вопрос вообще не должен подниматься. Затем 18 сентября на внутренней лужайке перед резиденцией губернатора Арканзаса меня поддержал адмирал Билл Кроу, который был председателем Объединенного комитета начальников штабов при президенте Рейгане и некоторое время — при Буше. На меня произвели большое впечатление прямота и простота Кроу, и я был ему очень благодарен за то, что он не побоялся поставить себя под удар ради человека, которого очень мало знал, но которому, однако, поверил.
Политические последствия наших с Бушем предвыборных кампаний были неясны. В какой-то степени он стал терять преимущество, обретенное благодаря съезду республиканской партии, однако на протяжении всего сентября, судя по результатам опросов общественного мнения, мой перевес менялся, составляя от 9 до 20 процентов. Определились основные направления предвыборной кампании: Буш утверждал, что защищает семейные ценности и стабильность, в то время как я выступал за экономические и социальные перемены. Буш заявлял, что я недостоин доверия и выступаю против семьи, а я отвечал, что он вносит в общество раскол и сдерживает развитие Америки. Каждый день очень многие избиратели мучились, решая, кто же из нас лучше.
Помимо споров по этим проблемам, на протяжении всего сентября мы препирались по поводу дебатов, которые двухпартийная общенациональная комиссия рекомендовала провести в три раунда. Я сразу же выразил свое согласие, однако президенту Бушу не понравились предложенные комиссией форматы проведения дебатов. Я заявил, что его возражения — фиговый листок, прикрывающий нежелание защищать результаты своей деятельности. Эта борьба мнений продолжалась на протяжении большей части месяца, из-за чего все три раунда намеченных дебатов были отменены. И в каждом случае, когда они отменялись, я приезжал на планировавшееся место их проведения и вел там свою кампанию, добиваясь, чтобы разочарованные граждане знали, кто лишил их города внимания общенациональных средств массовой информации.
Худшее, что произошло с нами в сентябре, имело скорее личный, чем политический характер. Пол Талли, которого наш организатор, ветеран предвыборных кампаний ирландец Рон Браун послал в Литл-Рок для координации наших действий и усилий демократической партии, упал замертво в своем номере. Талли, которому исполнилось всего сорок восемь лет, был моим политическим сторонником, демократом старой школы, прекрасным человеком, которым мы все стали восхищаться и на которого полагались. В тот самый момент, когда мы выходили на финишную прямую, от нас ушел еще один видный руководитель кампании.
Месяц закончился удивительными событиями. Эрвин «Мэджик» Джонсон, ВИЧ-инфицированный бывший охранник группы «Лос-Анджелес Лейкерс», ранее участвовавший во всеамериканских турнирах по футболу, баскетболу и бейсболу, внезапно ушел в отставку из Национальной комиссии по борьбе с ВИЧ/СПИДом и поддержал меня, так как был возмущен невниманием администрации к проблеме СПИДа и бездействием власти. Президент Буш изменил свою позицию в отношении дебатов и вызвал меня на четыре раунда. И самое удивительное, Росс Перо заявил, что обдумывает возможность своего возвращения в президентскую гонку, поскольку, по его мнению, ни у президента, ни у меня нет серьезной программы сокращения бюджетного дефицита. Он подверг критике Буша за его обещание не повышать налоги и сказал, что я хочу расходовать слишком много средств. Перо предложил обоим предвыборным штабам прислать на встречу с ним делегации для обсуждения вопроса о его возвращении.
Поскольку никто из нас не знал, кто больше пострадает, если Перо вернется, и поскольку мы оба хотели получать его поддержку в случае, если он этого не сделает, предвыборные штабы обоих кандидатов прислали на встречу с ним делегации на высоком уровне. Наша сторона была обеспокоена, поскольку мы считали, что Перо уже решил баллотироваться и просто дает «представление», чтобы повысить свой престиж, однако, в конечном счете, я согласился с тем, что нам следует поддерживать с ним постоянный контакт. От моего имени к нему направились сенатор Ллойд Бентсен, Мики Кантор и Вернон Джордан. Их ждал сердечный прием, так же, как и людей Буша. По словам Перо, он многое узнал от обеих групп, и через несколько дней, 1 октября, объявил, что считает необходимым для себя принять участие в предвыборной кампании как «слуга» своих добровольцев. То, что Перо вышел из кампании в июле, очень ему помогло. За десять недель, на протяжении которых он не принимал в ней участия, его безумные схватки с Бушем, имевшие место предыдущей весной, постепенно стали забываться, в то время как я и президент постоянно освежали в памяти общественности проблемы друг друга. Теперь избиратели и печать относились к нему еще серьезнее, поскольку мы оба столь явно его обхаживали.
