Моя жизнь полностью

Пресса в полной мере использовала эскападу с досье, и Ал Гор назвал это «злоупотреблением властью в духе маккартизма». Президент, которому никто в этом не мешал, продолжал призывать меня объяснить цель поездки в Москву и выражать сомнение в моем патриотизме. В интервью Лэрри Кингу, передававшемуся по CNN, я заявил, что люблю мою страну и никогда не рассматривал возможность отказа от американского гражданства. Не думаю, что общественность обратила внимание на шумиху вокруг документов, меня же все это даже несколько забавляло. Конечно же, это было злоупотребление властью, но очень незначительное в сравнении с делом «Иран-контрас». Оно показывало, как люди Буша стремятся удержать власть и как мало они могут предложить Америке для ее будущего. Если в течение последнего месяца предвыборной кампании они собирались идти по ложному следу, что ж, для меня это было совсем неплохо.

В дни, предшествовавшие первому раунду дебатов, я активно готовился к ним, прилежно изучал сборник брифингов и участвовал в нескольких совещаниях, во время которых мы моделировали предполагаемую дискуссию. Роль президента Буша исполнял вашингтонский юрист Боб Барнетт, который за четыре года до этого играл ту же самую роль для Дукакиса. Принявшего участие в дебатах Перо изображал Майк Сайнар, конгрессмен от штата Оклахома, повторявший характерные для Росса афоризмы и легко ему дававшиеся меткие замечания. Перед каждым раундом дебатов Боб и Майк изнуряли меня жесткими схватками. После каждой нашей репетиции я был рад, что мне не надо участвовать в дебатах с ними, иначе исход выборов мог бы оказаться совсем иным.

Наконец в воскресенье, 11 октября, в семнадцатую годовщину нашей с Хиллари свадьбы, в Вашингтонском университете в Сент-Луисе состоялся первый раунд дебатов. Я приступил к ним, обнадеженный поддержкой, о которой сообщалось в утренних выпусках газет Washington Post и Louisville Courier-Journal В редакционной статье Washington Post говорилось: «Наша страна бездействует, она изнурена; она остро нуждается в том, чтобы в нее вдохнули энергию и нашли для нее новое направление развития. Билл Клинтон — единственный кандидат, у которого есть возможность это сделать». Именно этот аргумент я хотел выдвинуть во время дебатов.

Хотя по результатам опросов общественного мнения я опережал Буша и в мою поддержку выступила Washington Post, я нервничал, так как знал, что могу потерять больше всех. В ходе нового опроса общественного мнения, проведенного Институтом Гэллапа, 44 процента респондентов предрекли мне победу, а 30 процентов ответили, что дебаты могут повлиять на их позицию. Президент Буш и его советники решили, что единственный способ убедить эти 30 процентов изменить свои взгляды — это вдалбливать людям в голову, что у меня якобы существуют проблемы с характером, до тех пор, пока это до них не дойдет. Теперь, вдобавок к обвинениям в уклонении от призыва, намекам о цели моей поездки в Москву и слухам о попытке сменить гражданство президент критиковал меня за участие в антивоенных демонстрациях в Лондоне, якобы направленных «против Соединенных Штатов Америки, в то время как наши парни умирали где-то на другом конце планеты».

Один из трех журналистов, которые, сменяя друг друга, задавали нам вопросы на этих дебатах, которые вел Джим Лерер из MacNeil/Lehrer NewsHour, обратился к Россу Перо. Ему отвели две минуты на то, чтобы ответить, чем он отличается от двух других кандидатов. Росс сказал, что его поддерживают люди, а не партии и не особые круги. Мне и Бушу дали на ответ по одной минуте. Я сказал, что олицетворяю перемены, а президент заверил, что у него есть опыт. Затем мы обсудили вопрос об опыте. После этого настала очередь президента Буша, которому задали вопрос: «Какими важными чертами характера вы отличаетесь от этих двух людей?» Он нанес мне удар, вспомнив о призыве. Перо отметил, что Буш совершил ошибки во время своей деятельности в Белом доме, уже будучи зрелым мужчиной, а не молодым студентом. Я сказал, что, когда отец Буша был сенатором Конгресса США от штата Коннектикут, он совершенно справедливо критиковал сенатора Джо Маккарти за нападки на лояльных американцев, что президент ошибается, не считая меня патриотом, и что Америка нуждается в президенте, который будет объединять, а не разъединять страну.

Мы продолжали в том же духе примерно полтора часа, обсудив вопросы о налогах, обороне, дефиците, рабочих местах, изменениях в экономике, внешней политике, борьбе с преступностью. Обменялись мнениями о Боснии, об определении понятия «семья», о легализации марихуаны, расовой разобщенности, СПИДе, программе «Медикэр» и реформе системы здравоохранения.