Бушу было непросто убедить аудиторию в том, что государственный долг отразился и на его личном состоянии. Женщина, задавшая вопрос, продолжала спрашивать его, а также рассказала, что у нее есть друзья, которые были уволены с работы и не смогли вносить платежи по ипотечному кредиту и за машину. Затем Буш неожиданно заявил, что посещал церковь для чернокожих и читал в бюллетене о случаях подростковой беременности. В конце концов он сказал: «Нельзя говорить, что если у вас самого нет такой проблемы, то вы не можете в ней разобраться». Когда пришла моя очередь, я сказал, что уже двенадцать лет занимаю пост губернатора небольшого штата и знаю фамилии людей, которые лишились работы и своих предприятий. За прошлый год по всей стране их стало еще больше. Я руководил работой правительства штата и видел, к каким последствиям приводило сокращение федеральных служб. Затем сказал женщине, задавшей этот вопрос, что государственный долг — серьезная проблема, однако это не единственная причина отсутствия у нас экономического роста: «Мы оказались в плену неверной экономической теории». В какой-то момент во время этих диалогов президент Буш ухудшил свое и без того не слишком выгодное положение, нервно поглядев на часы, чем вызвал еще большее недовольство аудитории. Хотя затем мы перешли к обсуждению других проблем, в частности социального обеспечения, пенсий, программы «Медикэр», ответственности Америки как сверхдержавы, образования и возможности избрания на пост президента афроамериканца или женщины, дебаты по существу были закончены после того, как мы ответили на вопрос о том, как государственный долг влияет на нас лично.
Президент Буш успешно выступил с финальным заявлением, попросив аудиторию подумать, кого бы им хотелось иметь на посту президента в случае, если нашей стране будет грозить серьезный кризис. Перо говорил об образовании, дефиците и удачно упомянул тот факт, что заплатил более миллиарда долларов налогов; и «для парня, все имущество которого раньше умещалось в багажнике машины, это неплохо». Я начал с заявления о том, что старался отвечать на вопросы «конкретно и по существу». Рассказал о программах штата Арканзас в области образования и создания рабочих мест и о поддержке, которую оказали мне двадцать четыре генерала и адмирала в отставке и несколько предпринимателей-республиканцев.
Затем я сказал: «Вы должны решить, хотите вы перемен или нет», — и призвал слушателей помочь мне изменить экономику «просачивающегося богатства» на экономику «инвестирования и экономического роста».
Мне понравился второй раунд дебатов. Настоящие избиратели, какие бы сомнения по поводу моей кандидатуры их не одолевали, больше всего хотели знать о тех проблемах, которые отражаются на их жизни. Опрос общественного мнения с участием 1145 избирателей, проведенный информационной службой телекомпании CBS после дебатов, показал, что 53 процента из них считают, что победил я, в сравнении с 25 процентами, думающими, что выиграл Буш, и 21 процентом, полагающим, что лучшим был Перо. Пять консультантов по дебатам, у которых взяли интервью корреспонденты агентства Associated Press, заявили: победу одержал я, исходя из стиля, конкретных ответов и того, что явно чувствовал себя комфортно в том формате, в котором работал в течение всей предвыборной кампании и задолго до этого в штате Арканзас. Мне нравился прямой контакт с гражданами, и я доверял их непредвзятому мнению.
Когда мы перешли к третьему раунду дебатов, опрос, проведенный CNN/
Мы с Хиллари вместе с нашей командой прибыли в Ипсиланти за день до начала дебатов, чтобы подготовиться к их последнему раунду, который должен был состояться в студенческом городке Университета штата Мичиган в Ист-Лансинге. Перед третьим раундом, как и перед двумя предыдущими, Боб Барнетт и Майк Сайнар как следует меня «прощупали». Я знал, что он будет для меня самым трудным. Президент Буш был решительным, гордым человеком, который, в конечном счете, вел жесткую борьбу за то, чтобы сохранить свой пост. Я знал, что рано или поздно Перо тоже начнет меня критиковать.
