После объявления состава команды по национальной безопасности я был близок к тому, чтобы уложиться в установленный мною самим срок формирования кабинета к Рождеству. В Сочельник мы достигли этой цели: помимо официального объявления о назначении Мики Кантора я предложил назначить конгрессмена от штата Миссисипи Майка Эспи на пост министра сельского хозяйства; Федерико Пенью, бывшего мэра Денвера, — на пост министра транспорта; бывшего губернатора штата Аризона Брюса Бэббита — на пост министра внутренних дел и впервые рекомендовал назначить министром юстиции женщину — Зое Бэйрд, генерального юрисконсульта компании Aetna Life and Casualty.
Эспи активно работал в Совете руководства демократической партии, хорошо разбирался в вопросах сельского хозяйства и вместе с конгрессменами Биллом Джефферсоном из Нового Орлеана и Джоном Льюисом из Атланты был одним из видных чернокожих лидеров (причем не из штата Арканзас), поддержавших мою кандидатуру. Я не очень хорошо знал Пенью, но он был прекрасным мэром и возглавлял усилия по строительству большого нового аэропорта в Денвере. Авиакомпании в то время переживали трудные времена и нуждались в министре транспорта, понимавшем их проблемы. Брюс Бэббит был одним из губернаторов, которых я любил и уважал больше всех остальных. Этот выдающийся, склонный опровергать устоявшиеся представления и весьма остроумный человек одержал победу на выборах губернатора штата Аризона, где избиратели традиционно поддерживали республиканцев, и добился больших успехов как активно работавший, прогрессивный руководитель. Я надеялся, что он сможет осуществлять реализацию нашей программы по охране окружающей среды, вызывая меньше разногласий в западных штатах, чем президент Картер.
На пост министра юстиции я сначала хотел назначить Вернона Джордана. Он был выдающимся адвокатом, поборником гражданских прав и пользовался авторитетом в корпорациях Америки. Однако Вернон, так же как и Джеймс Карвилл, не хотел быть членом правительства. После того как он отклонил мое предложение во время разговора, состоявшегося в начале декабря у выходившего во внутренний двор подъезда резиденции губернатора, я рассмотрел некоторые другие кандидатуры и в конечном счете выбрал Зое Бэйрд.
Я не знал Зое раньше и познакомился с ней только на собеседовании. Помимо работы в качестве генерального юрисконсульта компании Aetna она была сотрудником Белого дома при Картере. Зое выступала в защиту бедняков, и хотя ей было всего сорок лет, обладала необычайно зрелым пониманием роли министра юстиции и задач, которые ей придется решать.
Хотя впоследствии я принял еще одно решение о повышении уровня некоторых постов, включая руководителя ведомства по борьбе с распространением наркотиков, директора Управления по делам малого бизнеса и директора Федерального агентства по чрезвычайным ситуациям, приравняв их по статусу к министрам правительства, я сумел уложиться в намеченный мной самим срок и сформировал к Рождеству беспрецедентно представительный кабинет, в состав которого вошли, бесспорно, очень компетентные люди.
Это был большой успех, но на тот момент не главный. Президент Буш сделал на Рождество большой подарок некоторым своим бывшим сотрудникам и потенциально — самому себе, приняв решение о помиловании Каспара Уайнбергера и пятерых других лиц, которым независимый прокурор Лоуренс Уолш предъявил обвинения в связи со скандальным делом «Иран-контрас». Рассмотрение дела Уайнбергера должно было начаться в самое ближайшее время, и президента Буша вполне могли вызвать в качестве свидетеля. Возмущенный Уолш осудил решение о помиловании, назвав его кульминацией предпринимавшихся в течение шести лет усилий по сокрытию обстоятельств этого дела и заявив, что оно «подрывает принцип, согласно которому ни один человек не может быть выше закона. Это решение демонстрирует, что имеющие влиятельных союзников влиятельные люди, занимающие высокие посты, могут совершать серьезные преступления, умышленно злоупотребляя доверием общественности без каких-либо последствий для себя». Поскольку отныне в случае выявления дополнительных фактов никого из обвиняемых нельзя было вызвать в суд для дачи показаний под присягой, эти новые обстоятельства, вероятно, никогда и не выйдут на поверхность. Всего двумя неделями раньше Уолшу стало известно, что президент Буш и его адвокат Бойден Грей, несмотря на неоднократные просьбы, больше года не передавали следствию связанные с делом «Иран-контрас» записки Буша того времени.
Я был не согласен с решением о помиловании и мог бы уделить ему больше внимания, однако не стал этого делать по трем причинам. Во-первых, в соответствии с Конституцией нашей страны президент имеет неограниченное право на помилование. Во-вторых, я хотел, чтобы страна стала более целостной, а не более разобщенной, даже если бы раскол обеспечивал мне политическое преимущество. И, наконец, президент Буш несколько десятилетий служил нашей стране, и я полагал, что нам следует дать ему возможность спокойно уйти в отставку, оставив этот вопрос на его совести.
