На следующий день после Рождества приятным для меня сюрпризом стало объявление журнала
Мы с Хиллари и Челси, как и каждый год в течение почти десяти лет, встретили Новый год в Хилтон-Хеде, на «Ренессансном уикенде». Я с удовольствием общался со старыми друзьями, играл на пляже с детьми в американский футбол, сыграл несколько партий в гольф с новым набором клюшек, который подарила мне Хиллари. Мне нравилось посещать дискуссии, на которых я всегда узнавал что-нибудь новое от людей, обсуждавших самые разные проблемы — от науки и политики до любви. В тот год мне особенно понравился диспут на тему: «Что бы я сказал президенту по поводу завтрака, принесенного на работу».
Тем временем Буш, завершая свое пребывание на посту президента, активно разъезжал по всему миру. Он посетил наши войска в Сомали, затем позвонил мне и сообщил, что собирается в Россию для подписания вместе с Борисом Ельциным Договора о дальнейшем сокращении и ограничении стратегических наступательных вооружений, СНВ-2. Я поддерживал этот договор и сказал Бушу, что готов способствовать его ратификации Сенатом. Буш также оказал мне услугу, сообщив другим мировым лидерам о своем желании видеть меня «своим преемником на посту президента» и заверив их в том, что со мной «можно эффективно работать» над важными проблемами.
Пятого января мы с Хиллари объявили, что намерены отправить Челси в частную школу «Сидуэлл френдс». До сих пор она всегда ходила в обычные средние школы, и в округе Колумбия они были очень хорошие. Однако, обсудив этот вопрос с Челси, мы решили отдать ее в «Сидуэлл», прежде всего потому, что это гарантировало неприкосновенность ее частной жизни. Вскоре ей должно было исполниться тринадцать лет, и мы с Хиллари хотели предоставить дочери возможность прожить подростковый возраст по возможности в нормальных условиях. Она тоже этого хотела.
Шестого января, когда до инаугурации осталось всего две недели, и за день до того как я впервые встретился со своей экономической командой, директор Административно-бюджетного управления при администрации Буша, Ричард Дармэн, объявил, что дефицит бюджета в предстоящем году превысит сумму, названную на основании сделанных ранее оценок. (Мои сотрудники были убеждены, что Дармэн знал об этом и раньше, но откладывал плохие новости до окончания выборов.) В любом случае это означало, что теперь мне будет гораздо труднее справляться с многочисленными параллельными приоритетами: надо было наполовину сократить бюджет, не ослабив при этом в краткосрочной перспективе непрочное экономическое оживление; найти оптимальное сочетание сокращения расходов и повышения налогов, необходимое для уменьшения дефицита, и увеличить расходы в областях, имевших жизненно важное значение для нашего экономического процветания в долгосрочной перспективе, а также добиться более справедливой налоговой политики в отношении людей со средними и низкими доходами.
На следующий день экономическая команда собралась в столовой губернаторской резиденции, чтобы обсудить возникшие проблемы и выработать политику, которая бы обеспечила максимальный экономический рост. Согласно традиционной экономической теории Кейнса, в трудные для экономики времена правительства должны иметь дефицитные, а в благоприятные периоды — сбалансированные или профицитные бюджеты. Поэтому сочетание жесткого ограничения расходов и повышения налогов, необходимое для 50-процентного сокращения дефицита бюджета, казалось в данный момент неподходящим «лекарством». Вот почему Франклин Делано Рузвельт, после того как его избрали благодаря обещанию сбалансировать бюджет, отказался от сокращения дефицита и предпочел большие расходы, чтобы люди снова обрели работу и чтобы стимулировать развитие частного сектора в экономике.
