Проблема с применением традиционного анализа к нынешним условиям состояла в том, что при Рейгане и Буше у нас появился большой структурный дефицит, который сохранялся и в хорошие, и в плохие времена. Когда Рейган вступил в должность президента, государственный долг США составлял один триллион долларов. За восемь лет его пребывания на президентском посту эта сумма увеличилась втрое из-за значительного снижения налогов в 1981 году и увеличения расходов. При президенте Буше государственный долг продолжал расти, и всего за четыре года увеличился на треть. Теперь он составлял в общей сложности четыре триллиона долларов. Ежегодная выплата процентов по этому долгу находилась на третьем месте среди крупнейших статей расходов федерального бюджета после финансирования военного ведомства и затрат на нужды социального обеспечения.
Дефицит бюджета был неизбежным следствием функционирования так называемой экономики, ориентированной на увеличение предложения. Она основана на теории, что чем больше вы снижаете налоги, тем активнее будет экономический рост, который при более низких налоговых ставках обеспечит дополнительные налоговые поступления по сравнению с тем, что собиралось раньше, когда ставки были выше. Безусловно, проведение в жизнь этой теории не давало результатов, и в период оживления в экономике в 1980-е годы дефицит бюджета стал огромным. Хотя теория экономики, ориентированной на увеличение предложения, противоречила арифметике и была весьма сомнительной в экономическом отношении, республиканцы продолжали ее придерживаться, поскольку по идеологическим соображениям выступали против повышения налогов, а также потому, что в краткосрочной перспективе создание такой экономики считалось успешной политической тактикой. «Расходуйте больше, берите меньше налогов» — этот лозунг звучал неплохо и казался эффективным, однако в конечном счете наша страна очутилась в очень тяжелом положении, и все это омрачило будущее наших детей.
В сочетании с значительным дефицитом торгового баланса дефицит бюджета требовал от нас огромного ежегодного импорта капитала для финансирования наших избыточных расходов. Чтобы привлечь такой капитал и избежать резкого снижения курса доллара, нам пришлось поддерживать процентные ставки на значительно более высоком уровне, чем следовало в период экономического спада, предшествовавший моему избранию. Эти высокие процентные ставки препятствовали экономическому росту и были равносильны огромному косвенному налогу на доходы американцев среднего класса, для которых увеличились выплаты по ипотечному кредиту, платежи за автомобили и все другие покупки, приобретаемые в кредит.
После того как мы взялись за работу, Боб Рубин, который председательствовал на этом совещании, предложил Леону Панетте высказаться первым. Леон сказал, что дефицит увеличился, так как в условиях застоя в экономике уменьшились налоговые поступления и в то же время увеличились расходы, поскольку все больше людей стали получать право на помощь правительства и, кроме того, резко возросли расходы на медицинское обслуживание. Лора Тайсон подчеркнула, что если нынешняя ситуация сохранится, темпы экономического роста в ближайшие несколько лет будут, вероятно, составлять 2,5-3 процента, чего недостаточно для значительного снижения уровня безработицы или для обеспечения устойчивого оживления в экономике. Затем мы перешли к сути дела. Алану Блайндеру, еще одному моему экономическому советнику, предложили проанализировать, будет ли сильная программа сокращения дефицита за счет снижения процентных ставок стимулировать экономический рост и появление новых рабочих мест, поскольку правительство не станет столь активно соперничать с частным сектором в получении займов. Блайндер сказал, что так и будет, однако если Федеральная резервная система и рынок ценных бумаг не отреагируют на нашу программу значительным снижением процентных ставок, позитивные результаты будут в течение одного-двух лет уравновешиваться негативным экономическим влиянием уменьшения государственных расходов и повышения налогов. Блайндер считал, что после такого количества лживых обещаний о сокращении дефицита, данных в последние несколько лет, активно позитивная реакция рынка ценных бумаг маловероятна.
Ларри Саммерс не согласился с ним, подчеркнув, что хорошая программа заставит этот рынок снизить ставки, поскольку в условиях оживления экономики нет угрозы роста инфляции. В подкрепление своей точки зрения он сослался на опыт некоторых азиатских стран.
