После представления налоговой программы Роджер Олтмэн и Ларри Саммерс выступили за краткосрочный план стимулирования, который должен был осуществляться одновременно с мерами сокращения дефицита. Они рекомендовали расходы в размере около 20 миллиардов долларов и сокращение налогов на бизнес, которые, в лучшем случае, станут стимулом для развития экономики и, по меньшей мере, предотвратят ее спад, вероятность которого, по их мнению, составляла примерно 20 процентов. Затем Джин Сперлинг представил варианты новых инвестиций, высказавшись за наиболее крупные, в размере около 90 миллиардов долларов, благодаря которым можно было бы немедленно выполнить обещания, данные мною во время предвыборной кампании.
После этих выступлений я решил, что мои сотрудники, выступающие по проблеме дефицита с позиций «ястребов», правы. Если мы не добьемся его значительного уменьшения, процентные ставки будут оставаться высокими, что не позволит достичь прочного и устойчивого оживления в экономике. Ал Гор был полностью с этим согласен. Однако когда мы обсуждали, на сколько нам следует уменьшить дефицит бюджета, меня беспокоила возможность замедления в краткосрочной перспективе темпов экономического роста, которое прогнозировали Лора Тайсон и Алан Блайндер и которое, как опасались Роджер Олтмэн и Джин Сперлинг, было вполне вероятным. После шести часов обсуждения мы склонились в сторону сокращения дефицита. Разработку экономической политики, по меньшей мере в таких условиях, вряд ли можно назвать наукой, а если это было искусство, наблюдателям с рынка ценных бумаг оно, должно быть, показалось прекрасным.
Через неделю мы провели второе совещание, на котором я отказался от снижения налогов для среднего класса, согласился рассмотреть возможность экономии на программах социального страхования, в том числе «Медикэр» и «Медикэйд», и поддержал предложение Ала Гора о введении широкого энергетического налога на уровне оптовых продаж, исходя из теплотворной способности энергоносителей. Ал сказал, что, хотя его введение может показаться спорным в штатах, где добывают уголь, нефть и природный газ, этот налог распространится на все секторы экономики, что уменьшит его бремя для обычных потребителей и будет способствовать энергосбережению, в чем мы нуждались больше всего.
Еще несколько часов мы обсуждали вопрос, к какому уровню сокращения дефицита на следующие пять лет нам следует стремиться. Гор занял жесткую позицию, заявив, что, если мы будем добиваться максимально возможного сокращения, нам поставят в заслугу наше мужество и стремление создать новую реальность, благодаря чему мы сможем делать то, что раньше казалось немыслимым, например требовать от людей, получающих помощь в рамках системы социального страхования и имеющих доходы выше определенного уровня, платить с них подоходный налог. Ривлин его поддержал. Блайндер отметил, что это может сработать, если с нами согласятся Федеральная резервная система и рынок ценных бумаг. Тайсон и Олтмен не очень верили в то, что можно избежать краткосрочного сокращения деловой активности. Сперлинг и Райх, также присутствовавшие на этой встрече, подчеркнули необходимость увеличения инвестиций.
С такими же предложениями выступили Стэн Гринберг, Мэнди Грюнвальд и Пол Бегала, не присутствовавшие на этих совещаниях и опасавшиеся, что я жертвую всем, во что верил, под влиянием людей, не участвовавших в нашей предвыборной кампании, которых не волнует, как все это отразится на жизни простых американцев, избравших меня на пост президента. В конце ноября Стэн прислал мне записку, в которой подчеркивалось, что, если я срочно не приму меры для решения проблем, касающихся рабочих мест и снижения доходов, мой «медовый месяц» в отношениях с избирателями будет очень недолгим. 60 процентов тех, кто заявили, что их финансовое положение в 1992 году ухудшилось, то есть примерно треть электората, голосовали за меня. Стэн считал, что если я соглашусь на этот план, то потеряю их поддержку. Джордж Стефанопулос, который участвовал в наших совещаниях, попытался объяснить Стэну и его союзникам, что огромный дефицит губит экономику и что если мы с ним не справимся, никакой нормализации положения в этой сфере не произойдет, не будет также налоговых поступлений в количестве, достаточном для финансирования образования, снижения налогов для среднего класса и любых других мер. Бентсен и Панетта считали необходимым максимальное сокращение дефицита, на которое согласится Конгресс, называя меньшую сумму по сравнению с той, за которую ратовали Гор и Ривлин, но все же достаточно значительную. Рубин, председательствовавший на этих совещаниях, держал свое мнение при себе, но я чувствовал, что он согласен с Бентсеном и Панеттой. Выслушав все мнения, с ними согласился и я.
