Все остальные были взволнованы предстоявшими нам новыми приключениями и испытывали некоторые опасения. Челси очень не хотелось покидать друзей и тот мир, который она знала, но мы сказали ей, что на новом месте она сможет часто приглашать их в гости. Хиллари не знала, как будет себя чувствовать, потеряв независимость, которую имела благодаря хорошо оплачиваемой работе, однако она очень хотела стать настоящей первой леди — как для того, чтобы заниматься политической работой, которая ей всегда нравилась, так и для того, чтобы выполнять традиционные обязанности супруги президента. Меня поражало, как много времени Хиллари уже посвятила изучению истории Белого дома, различных функций, за которые ей придется отвечать, и важного вклада ее предшественниц. Когда она бралась за новую задачу, то сначала всегда немного волновалась, но, когда ей удавалось «раскусить» суть дела, успокаивалась и занималась этим с удовольствием. Я не мог винить Хиллари за то, что она немного нервничает. Я и сам волновался.
Переходный период, заполненный лихорадочной деятельностью, был достаточно тяжелым. Оглядываясь назад, можно сказать, что мы удачно подобрали членов кабинета и должностных лиц правительственного аппарата, назначив на соответствующие посты способных людей, олицетворявших все многообразие Америки. Однако я совершил ошибку, не предложив одно из мест в кабинете какому-нибудь известному деятелю-республиканцу, что продемонстрировало бы мое стремление к сотрудничеству на двухпартийной основе. Я также выполнил свое обещание, что экономика будет на первом месте, сформировав первоклассную экономическую команду, проведя саммит по экономическим вопросам и утвердив процесс принятия решений, предусматривавший подробное обсуждение всех проблем на основе самой полной информации. Как я и обещал, Ал Гор стал моим полноправным партнером, возглавив приступавшую к исполнению своих обязанностей администрацию. Он участвовал во всех стратегических совещаниях, в отборе членов кабинета и сотрудников Белого дома, однако продолжал активно выступать на публике.
Во время переходного периода и после него меня критиковали за то, что я не выполнил данные в ходе кампании обещания снизить налоги для среднего класса, за четыре года вдвое сократить дефицит бюджета и принимать гаитян, стремившихся на лодках добраться до США. Когда я отвечал, что такова была моя реакция на размеры дефицита, оказавшиеся больше прогнозировавшихся, некоторые оппоненты подчеркивали: мне следовало понимать, что администрация Буша представляет неверные сведения о дефиците в ожидании, пока пройдут выборы, и поэтому, готовя свою экономическую программу, я не должен был пользоваться официальными данными правительства. Что касается первых двух вопросов, то я не принимал эту критику всерьез, в отличие от недовольства моими действиями по решению проблемы гаитянских беженцев, которое я, напротив, считал в какой-то степени оправданным, учитывая, с какими однозначными заявлениями я выступал во время предвыборной кампании. Тем не менее я хотел добиться, чтобы больше беженцев, стремившихся получить политическое убежище в США, благополучно прибыло в нашу страну, и был полон решимости способствовать возвращению президента Аристида к власти на Гаити. Если бы мне удалось этого добиться, мое обязательство было бы выполнено.
Меня также критиковали за назначение Зое Бэйрд, за мое стремление быть в курсе всего происходящего и за то, что я тратил слишком много времени на принятие решений. У этих нападок была и положительная сторона. Зое не скрывала, что у нее работали нянями нелегальные иммигрантки, мы просто недооценили значение этой проблемы. Что же касается стиля моего руководства, то я знал: мне предстоит еще многому научиться, и использовал переходный период, чтобы получить как можно больше информации о максимальном количестве аспектов деятельности президента. Например, я нисколько не жалею о времени, потраченном в переходный период на то, чтобы всерьез взяться за решение проблем экономики. Это обеспечило мне значительную стабильность на следующие восемь лет. С другой стороны, я всегда старался сделать слишком много, что приводило к раздражительности и физическому переутомлению, из-за чего я пользовался вполне заслуженной репутацией медлительного человека.
