Мы вылетели во Флориду, где в Монтиселло, на родине Томаса Джефферсона, должны были начаться инаугурационные мероприятия. В полете я думал об историческом значении моего избрания и ожидающих меня впереди труднейших задачах. Эти выборы отразили смену поколений в Америке — от ветеранов Второй мировой войны к послевоенному поколению беби-бума, представителей которого попеременно то высмеивали как испорченных эгоцентриков, то восхваляли как идеалистов, приверженных идее всеобщего блага. Независимо от того, придерживались ли мы либеральных или консервативных взглядов, наши политические убеждения были сформированы войной во Вьетнаме, движением за гражданские права и бурным 1968 годом, с его выступлениями протеста, бунтами и убийствами. Мы также принадлежали к первому поколению, в полной мере ощутившему мощь движения женщин за свои права, влияние которого должно было в скором времени стать заметным и в Белом доме. Хиллари стала первой леди с самым высоким в истории нашей страны уровнем профессионализма. Теперь, когда она отказалась от юридической практики и ушла из многочисленных советов и комиссий, мой доход впервые с тех пор, как мы поженились, стал единственным источником средств существования для нашей семьи, и Хиллари смогла использовать свой талант как полноправный партнер по нашей работе. Я полагал, что она способна оказать более позитивное влияние, чем любая другая первая леди, со времен Элеаноры Рузвельт. Безусловно, из-за такой активности Хиллари, возможно, стала более спорной фигурой для тех, кто считал, что первые леди должны оставаться над схваткой, или тех, кто не был согласен с нашими политическими взглядами, однако это тоже явилось следствием смены поколений.
Безусловно, наш приход означал «смену караула», однако сможем ли мы выдержать испытания нашего неспокойного времени? Сумеем ли наладить положение в экономике, восстановить прогресс в социальной политике и вернуть легитимность правительству? Удастся ли нам снизить накал происходящих повсюду в мире религиозных, расовых и этнических конфликтов? Используя выражение из номера журнала
Примерно через три недели после выборов я получил замечательное письмо от Роберта Макнамары, который в должности министра обороны при президентах Кеннеди и Джонсоне вел войну во Вьетнаме. Он решил написать мне после того, как прочел в газете о моей дружбе с Фрэнком Адлером, с которым мы жили в одной комнате, когда учились в Оксфордском университете, и который уклонился от призыва и покончил с собой в 1971 году. В письме Макнамары говорилось:
Для меня — и я верю, что для страны тоже, — война во Вьетнаме наконец закончилась в тот день, когда Вас избрали президентом. Проголосовав за Вас, американский народ наконец-то признал, что Аллеры и Клинтоны, когда они сомневались в мудрости и нравственности решений своего правительства, относящихся к Вьетнаму, проявляли не меньший патриотизм, чем те, кто служил в вооруженных силах. Боль, с которой Вы и Ваши друзья оспаривали наши действия в 1969 году, была тогда для Вас мучительной, и я уверен, воскрешение этих проблем во время предвыборной кампании разбередило старые раны. Однако достоинство, с которым Вы противостояли этим нападкам, и Ваше нежелание отказаться от убеждения в том, что сомневаться в правильности любых решений об отправке молодежи на войну— долг каждого гражданина, способствовали консолидации нации на все времена.
Меня тронуло письмо Макнамары и аналогичные послания, которые я получал от ветеранов войны во Вьетнаме. Перед самым днем выборов Боб Хиггинс, бывший морской пехотинец из Хилсборо, штат Огайо, прислал мне свою медаль «За службу во Вьетнаме», в знак одобрения моей позиции в отношении этой войны и «за то, как Вы вели себя во время этой трудной кампании». За несколько месяцев до этого Рональд Мерфи из Лас-Вегаса отправил мне свою медаль «Пурпурное сердце», а Чарльз Хэмптон из Мармадьюка, штат Арканзас, прислал мне медаль «Бронзовая звезда», которой он был награжден за мужество, проявленное во время войны во Вьетнаме. В общей сложности в 1992 году ветераны вьетнамской войны прислали мне пять медалей «Пурпурное сердце», три медали «За службу во Вьетнаме», один знак пехотинца за участие в боевых действиях и «Бронзовую звезду», отправленную моим земляком-арканзасцем. Большинство наград я поместил в рамки и повесил в своем личном холле рядом с Овальным кабинетом.
