Хиллари и Айра Магазинер очень хотели включить реформу здравоохранения в законопроект о бюджете, лидеры Конгресса выражали готовность обсуждать этот вопрос, а Дик Гепхардт призвал Хиллари сделать это, поскольку был уверен, что сенаторы-республиканцы постараются организовать обструкцию реформе здравоохранения, если она будет предложена отдельно. Джордж Митчелл сочувствовал этому начинанию по другой причине: если бы законопроект по реформе здравоохранения был представлен отдельно, он был бы передан в Финансовый комитет Сената, председатель которого, сенатор Пат Мойнихен из штата Нью-Йорк, мягко говоря, скептически относился к возможности того, что мы сумели так быстро предложить осуществимую программу в этой области. Мойнихен рекомендовал нам сначала заняться реформой системы социального обеспечения, а предложения, касающиеся реорганизации здравоохранения, разработать в течение следующих двух лет.
Экономическая команда решительно выступала против включения в законопроект о бюджете вопроса о реформе здравоохранения, и у нее были на то убедительные основания. Айра Магазинер и многие экономисты, специалисты в области здравоохранения, полагали — как выяснилось, обоснованно,— что более сильная конкуренция на рынке здравоохранения, которую может стимулировать наша программа, обеспечит значительную экономию без установления контроля над ценами. Однако Бюджетное бюро Конгресса не поверило бы в то, что мы получим выгоду, независимо от представленного нами бюджета. Таким образом, чтобы обеспечить всеобщее медицинское страхование, мы должны были либо включить в эту программу положение о дублировании контроля над ценами, повысить налоги и еще больше сократить другие расходы, либо уменьшить планируемые размеры дефицита, что могло негативно повлиять на нашу стратегию, ориентированную на снижение процентных ставок.
Я решил отложить принятие решения до представления подробной экономической программы народу и Конгрессу. Вскоре после этого вопрос был решен без моего участия. 11 марта Роберт Берд, высокопоставленный сенатор-демократ и главный авторитет по вопросам деятельности верхней палаты Конгресса, сказал нам, что он не намерен делать для реформы здравоохранения исключение из «правила Берда», запрещавшего включение в законопроект о согласовании бюджета частных вопросов. Мы постарались привлечь всех, кого можно, чтобы убедить Берда в необходимости этого, однако он твердо отстаивал мнение, что реформу системы здравоохранения нельзя интерпретировать как часть основного бюджетного процесса. Это означало, что, если республиканцы в течение длительного времени будут устраивать обструкцию, наша программа реформы здравоохранения будет обречена уже в момент ее представления на рассмотрение Конгрессу.
Во вторую неделю февраля мы решили временно прекратить работу над реформой системы здравоохранения и завершить подготовку остальной части экономической программы. Я очень внимательно изучал все детали планирования бюджета, стараясь понять, какие последствия будут иметь для людей наши решения. Большинство членов моей команды выступало за то, чтобы урезать субсидии фермерам и другие сельскохозяйственные программы, которые, по их мнению, были неоправданными. Элис Ривлин активно добивалась этих сокращений, предлагая мне позже заявить, что я покончил с системой социального обеспечения для фермеров «в том виде, в каком она нам известна». Это была пародия на одно из самых удачных моих высказываний во время предвыборной кампании — обещание «покончить с системой социального обеспечения в том виде, в каком она нам известна». Я напомнил разработчикам бюджета, преимущественно горожанам, что фермеры — достойные люди, которые в условиях неопределенности выбрали трудную работу, и, хотя мы вынуждены пойти на некоторое сокращение программ для них, «это не обязательно должно быть нам приятно». Не имея возможности перестроить сельскохозяйственную программу в целом, уменьшить субсидии, предусмотренные бюджетами других стран, или ликвидировать все иностранные барьеры для экспорта нашего продовольствия, мы, в конечном счете, незначительно уменьшили фермерские субсидии. Но мне это было неприятно.
