Предлагая сокращения, мы, безусловно, должны были учитывать, есть ли шансы на их утверждение Конгрессом. Например, кто-то сказал, что мы можем сэкономить немало денег, ликвидировав все так называемые демонстрационные программы, предусматривавшие ассигнования на конкретные цели, которых добились для своих округов или штатов члены Конгресса. Когда было выдвинуто это предложение, мой новый представитель по связям с Конгрессом Говард Пастер недоверчиво покачал головой. Он работал и в Палате представителей, и в Сенате, защищая интересы лоббистских фирм как демократов, так и республиканцев. Говард был уроженцем штата Нью-Йорк с резкой, но искренней манерой выражать свое мнение, поэтому он спросил нас: «Сколько голосов имеет рынок ценных бумаг?» Конечно, он знал, что необходимо убедить этот рынок в том, что наш план сокращения дефицита заслуживает доверия. Однако ему хотелось напомнить нам, что сначала его должен утвердить Конгресс и создание личных трудностей для его членов вряд ли будет успешной стратегией.
Некоторые вопросы, которые мы рассматривали, были абсурдны до комизма. Когда кто-то предложил ввести плату за услуги Береговой охраны, я спросил, как он себе это представляет. Мне разъяснили, что Береговую охрану нередко вызывают для оказания помощи терпящим бедствие судам, часто оказывающимся в такой ситуации по вине их владельцев. Я засмеялся и спросил: «Итак, когда мы будем буксировать эти суда или бросать веревку с вертолета, нам, прежде чем начать спасать их, придется задавать команде вопрос: оплата через “Визу” или “Мастер-кард”?» Мы сняли этот вопрос с обсуждения, однако в конечном счете приняли решение о сокращениях более чем ста пятидесяти статей бюджета.
Не легче, чем выбирать, за счет чего сокращать бюджет, было и принимать решение о повышении налогов. Самым трудным для меня оказался вопрос об энергетическом налоге на основе теплотворной способности топлива. Достаточно неприятно было уже то, что я был вынужден отказаться от своего обещания снизить налоги для среднего класса. Теперь мне говорили, что мы должны их повысить как для того, чтобы добиться намеченной цели и на пятый год сократить дефицит на 140 миллиардов долларов, так и для того, чтобы изменить психологию рынка ценных бумаг.
В 1980-е годы средний класс притесняли, и то, что Буш подписал законопроект о повышении налога на бензин, повредило ему. Если бы я предложил энергетический налог, это означало бы, что, приняв одно неверное решение, я снова позволил бы республиканцам выступать как партии, которая противится расширению сферы налогообложения, чтобы удовлетворить стремление хорошо обеспеченных людей, устанавливающих процентные ставки, создать кое-какие трудности среднему классу, — в данном случае это были бы прямые расходы в размере около девяти долларов в месяц, и эта сумма увеличилась бы до семнадцати долларов, если включить косвенные расходы в результате повышения цен на потребительские товары. По словам Ллойда Бентсена, голосование за повышение налогов на энергоресурсы никогда не приносило ничего хорошего, и Буш пострадал, подписав в 1990 году законопроект об увеличении налога на бензин, из-за данного им раньше обещания, начинавшегося со слов «Слушайте меня внимательно», и того факта, что наиболее активными противниками повышения налогов были республиканцы, входящие в основное ядро этой партии. Гор снова призвал к введению энергетического налога, заявив, что это будет способствовать энергосбережению и энергетической независимости.
В конце концов я сдался, однако внес некоторые другие изменения в исходящие от Министерства финансов предложения, которые, как я надеялся, должны были уменьшить налоговое бремя для американцев, принадлежащих к среднему классу. Я настоял, чтобы мы включили в бюджет всю сумму в размере 26,8 миллиарда долларов, которая потребуется для выполнения данного мною во время предвыборной кампании обещания более чем в два раза снизить налоги для миллионов рабочих семей, чей доход не превышает 30 тысяч долларов, за счет налогового кредита на заработанный доход, и впервые предложил воспользоваться им более чем четырем миллионам работающих бедных американцев, не имеющих иждивенцев. Это предложение должно было обеспечить снижение налогов для рабочих семей с доходом не выше 30 тысяч долларов, даже с учетом энергетического налога. Во время предвыборной кампании я говорил фактически всюду, где выступал: «Ни один человек, имеющий детей и занятый полный рабочий день, не должен жить в бедности». В 1991 году в таком положении были очень многие. За время моего пребывания на посту президента, после того как мы вдвое увеличили налоговый кредит на заработанный доход, более четырех миллионов таких людей, живших ранее в бедности, перешли в средний класс.
