Оставшееся время в Кэмп-Дэвиде мы посвятили более неформальным, личным беседам. В субботу вечером по предложению друга Ала Гора состоялось мероприятие, призванное нас сплотить. Мы собрались все вместе и по очереди рассказывали о себе то, чего другие раньше не знали. Хотя это занятие получило неоднозначные оценки, я участвовал в нем с удовольствием и признался, что в детстве у меня был избыточный вес и надо мной часто смеялись. Ллойд Бентсен счел нашу затею глупой и ушел в свой коттедж: если остальные чего-то о нем не знали, значит, он сам этого не хотел. Боб Рубин остался, но заявил, что ему нечего сказать. По-видимому, такие признания перед другими людьми не были главным залогом его успеха в Goldman Sachs. Уоррен Кристофер принял участие в этой встрече, вероятно потому, что был самым дисциплинированным человеком на свете и считал, что эта разновидность китайской пытки с падающими на голову каплями, предназначенная для представителей послевоенного поколения беби-бума, может укрепить его и без того сильный характер. В конечном итоге этот уикенд оказался очень полезным, однако по-настоящему мы сплотились в горниле борьбы, побед и поражений, ожидавших нас впереди.
В субботу вечером мы вернулись в Белый дом, где на ежегодном обеде принимали членов Национальной ассоциации губернаторов. Для Хиллари это было первое официальное мероприятие в роли первой леди, и она немного нервничала, но все прошло хорошо. Губернаторов интересовало положение в экономике, из-за которого уменьшались доходы штатов, что вынуждало их сокращать сотрудников своей администрации, повышать налоги или делать и то, и другое. Они понимали необходимость сокращения дефицита бюджета, но не хотели, чтобы оно происходило за их счет, в форме передачи федеральным правительством части своих обязательств штатам без соответствующего финансирования.
Пятого февраля я подписал свой первый законопроект, ставший после этого законом, выполнив еще одно обещание, данное в ходе предвыборной кампании. Приняв закон «О медицинском отпуске и отпуске по семейным обстоятельствам», США наконец присоединились к более чем ста пятидесяти другим странам, гарантирующим предоставление работнику отпуска в случае рождения ребенка или болезни одного из членов семьи. Главный инициатор этого законопроекта, мой давний друг сенатор от штата Коннектикут Крис Додд, несколько лет добивался его принятия. Президент Буш дважды налагал на него вето, заявляя, что такой закон был бы слишком обременителен для бизнеса. В то время как некоторые республиканцы активно поддерживали законопроект, большинство представителей этой партии голосовало против него по той же причине, что и Буш. Поскольку большинство родителей в Америке работает — по собственному выбору или по необходимости, — очень важно, чтобы у них все было хорошо и дома, и на работе. Люди, которые тревожатся о своих маленьких детях или больных родителях, работают менее эффективно, чем те, кто знает, что у них в семье все в порядке. За время моего пребывания на посту президента отпусками на основе этого закона воспользовались 35 миллионов американцев.
В последующие восемь лет и даже после моего ухода с поста президента об этом законе мне говорило больше людей, чем о любом другом подписанном мною законопроекте. Многие истории были очень впечатляющими. Однажды ранним воскресным утром, вернувшись в Белый дом после ежедневной пробежки, я встретил семью, которая пришла туда на экскурсию. Среди детей выделялась девочка-подросток в инвалидном кресле. Я поздоровался с ними и сказал, что, если они подождут, пока я приму душ и переоденусь, чтобы пойти в церковь, я приглашу их в Овальный кабинет, и мы вместе сфотографируемся. Они подождали, и у нас состоялся интересный разговор. Мне было особенно приятно поговорить с маленькой смелой девочкой. Когда я уходил, ее отец взял меня за руку, отвел в сторону и сказал: «Возможно, моя маленькая девочка не справится с болезнью. Последние три недели, которые я провел с ней, были самыми важными в моей жизни. Я не смог бы оставаться с ней, если бы не закон об отпуске по семейным обстоятельствам».
В начале 2001 года, когда я впервые вылетел челночным авиарейсом из Нью-Йорка в Вашингтон как частное лицо, одна из служащих аэропорта, провожающих пассажиров к самолету, рассказала мне, что ее отец и мать одновременно серьезно заболели, один — раком, другая — болезнью Альцгеймера. Женщина добавила, что ухаживать за родителями в их последние дни было некому, кроме нее и ее сестры, и что они не смогли бы сделать этого, если бы не закон об отпуске по семейным обстоятельствам. «Знаете, республиканцы все время говорят о семейных ценностях, — сказала она. — Однако, по-моему, то, как умирают ваши родители, — важная часть семейных ценностей».
