– Мне горестно видеть, что вы, верующий индус, – сказал он мне, – не имеете шикхи и не носите священного шнура. Эти два внешних знака индуизма должны быть у каждого индуса.
Расскажу, каким образом я остался без этих двух символов индуизма.
Десятилетним мальчишкой я завидовал юношам-брахманам, игравшим связками ключей, висевшими на их священных шнурах. Семьи вайшья в Катхиаваре не носили в то время священных шнуров. Затем началось движение за обязательное их ношение первыми тремя
Когда я вырос, меня несколько раз в Индии и в Южной Африке пытались убедить снова надеть священный шнур, но безуспешно. Если шудры могут не носить его, доказывал я, то какое право имеют на это другие варны? Я не возражал против шнура как такового, но не видел достаточных оснований, чтобы принять этот ненужный, на мой взгляд, обычай.
Как вишнуит, я, естественно, носил вокруг шеи кантхи, а пожилые люди считали обязательной также шикху. Однако перед отъездом в Англию я избавился от шикхи, считая, что если мне случится обнажить голову, то надо мной станут смеяться и я буду выглядеть в глазах англичан, как мне тогда казалось, варваром. В Южной Африке трусость заставила меня уговорить двоюродного брата Чхаганлалу Ганди, который носил шикху из религиозных соображений, срезать ее. Я опасался, что это могло бы помешать его общественной деятельности, и поэтому, пойдя даже на риск нанести ему обиду, я предложил ему расстаться с шикхой.
Я чистосердечно рассказал обо всем этом свами и добавил:
– Я не буду носить священный шнур, так как не вижу необходимости в этом; многие индусы обходятся без него и все же остаются индусами. К тому же священный шнур должен быть символом духовного возрождения, которое предусматривает со стороны верующего продуманное стремление к все более высокой и чистой жизни. Я сомневаюсь, чтобы при теперешнем состоянии индуизма в Индии индусы могли претендовать на право носить символ, имеющий такое значение. Они смогут получить это право только тогда, когда индуизм очистится от неприкасаемости, уничтожит все различия между высшими и низшими и освободится от множества других гнездящихся в нем зол и постыдных обычаев. Мой ум восстает поэтому против ношения священного шнура. Но я уверен, что ваши соображения относительно шикхи не лишены основания. Некогда я носил шикху и отказался от нее из ложного чувства стыда, и поэтому я считаю, что должен начать отращивать себе волосы. Я поговорю об этом с товарищами.
Свами не согласился с моими соображениями по поводу священного шнура. Как раз те доводы, которые я привел против его ношения, казались ему доказательствами необходимости носить шнур. Мои взгляды с тех пор не изменились. Пока существуют различные религии, каждой из них необходим какой-то внешний отличительный символ. Но когда этот символ становится фетишем и средством для доказательства превосходства одной религии над другой, от него необходимо отказаться. Священный шнур, на мой взгляд, не является средством, возвышающим индуизм. Поэтому я отношусь к нему безразлично.
А что касается шикхи, то я отказался от нее из трусости и после совещания с друзьями решил вновь отрастить ее.
Но возвратимся к Лакшману Джхуле. Я был очарован живописными окрестностями Хришикеша и Лакшмана Джхулы и склонил голову в знак почитания наших предков за их понимание красоты природы и за их умение придать религиозное значение проявлениям прекрасного в природе.
Но меня возмущал способ использования людьми этих прекрасных мест. Как в Хардваре, так и в Хришикеше люди загрязняли дороги и красивые берега Ганга. Они не остановились даже перед осквернением священной воды Ганга. Мое сердце преисполнялось страданием при виде того, как люди отправляют свои естественные потребности на дорогах и на берегах реки, вместо того чтобы делать это где-нибудь подальше, в стороне от любимых публикой мест.
Лакшман Джхула не что иное, как висячий железный мост через Ганг. Рассказывают, что первоначально на этом месте красовался веревочный мост. Но одному филантропу-марвари пришло в голову разрушить его и построить за большие деньги железный, ключи от которого он вручил правительству. О веревочном мосте ничего сказать не могу, так как не видел его. Железный же мост здесь совершенно не к месту и нарушает красоту окружающего ландшафта. Передача ключей от этого моста пилигримов правительству, даже при всей моей тогдашней лояльности, возмущала меня.
Перейдя через мост, вы попадаете в сваргашрам, жалкое местечко, состоящее из нескольких полуразвалившихся сараев из оцинкованного железа. Они, как мне сказали, были сооружены для садхаков (ищущих). В то время в них вряд ли кто жил.
