Одновременно с прекращением денежной помощи появились слухи о возможном общественном бойкоте. Мы были готовы ко всему. Я заявил компаньонам, что мы не оставим Ахмадабада, если даже нас будут бойкотировать и лишат самого необходимого. Мы скорее перейдем в квартал неприкасаемых и будем жить на те средства, которые сумеем заработать физическим трудом.
Дошло до того, что в один прекрасный день Маганлал Ганди сообщил мне:
– Денег больше нет, и жить в следующем месяце не на что.
– Ну что ж, переедем в квартал неприкасаемых, – спокойно ответил я.
Мне не впервые приходилось подвергаться подобному испытанию. Всякий раз в последнюю минуту Бог помогал нам.
Однажды утром, вскоре после того, как Маганлал предупредил о денежных затруднениях, кто-то из детей прибежал ко мне и сказал, что меня на улице ждет в автомобиле какой-то шет, который хочет поговорить со мной. Я вышел к нему.
– Мне хотелось бы оказать помощь ашраму, – сказал он. – Примите вы ее?
– Безусловно, – сказал я. – Признаюсь, что у нас как раз иссякли все средства.
– Я буду здесь завтра в это же время. Застану ли я вас?
– Да, – ответил я, и он уехал.
На другой день точно в назначенный час к нам подъехал автомобиль и раздался гудок. Дети прибежали за мной. Шет отказался войти в дом. Я вышел к нему, и он, вручив мне тринадцать тысяч рупий в банкнотах, уехал.
Я никак не ожидал такой помощи. И каким оригинальным способом она была оказана! Этот господин никогда раньше не посещал ашрам. Насколько помнится, я только раз видел этого человека. Не заглядывая к нам и без всяких расспросов, он просто помог и уехал. Это был совершенно исключительный случай в моей практике. Оказанная помощь отсрочила наше переселение в квартал неприкасаемых. Мы были вполне обеспечены на год.
Но буря разразилась и в ашраме. В Южной Африке мои друзья из неприкасаемых приходили ко мне, жили и ели со мной, однако здесь моей жене и другим женщинам, видимо, пришлось не по вкусу принятие неприкасаемых в ашрам. Мои глаза и уши без труда отмечали холодное, если не недоброжелательное отношение к Данибехн. Денежные затруднения не причинили мне беспокойства, но этого я переносить не мог. Данибехн была обыкновенной женщиной. Дадабхай был человек с небольшим образованием, но толковый. Я ценил его терпение. Иногда он взрывался, но в целом я был доволен его выдержкой и просил не обращать внимания на мелкие обиды. Он не только согласился, но и убедил жену поступать так же.
Принятие семьи неприкасаемых было хорошим уроком для ашрама. С самого начала мы заявили на весь мир, что ашрам не поощряет неприкасаемость. Желавшие помогать ашраму, таким образом, получили от нас предостережение, и работа ашрама в этом направлении была значительно упрощена. То обстоятельство, что с каждым днем растущие расходы по ашраму покрывались пожертвованиями, поступавшими преимущественно от правоверных индусов, пожалуй, с очевидностью указывает, что предрассудок о неприкасаемости поколеблен. Есть много других доказательств, но тот факт, что правоверные индусы не колеблясь помогали ашраму, где мы ели вместе с неприкасаемыми, не меньшее подтверждение этому.
Я сожалею, что вынужден пройти здесь мимо ряда деталей, касающихся данного вопроса и поясняющих, каким образом мы разрешали щекотливые вопросы, возникавшие из основной проблемы, и как преодолевали неожиданные затруднения. Я опускаю и много других вопросов, которые весьма важны для описания моих поисков истины.
То же самое придется сделать и в последующих главах. Я вынужден буду опускать важные подробности, так как большинство героев этой драмы еще живы и без разрешения было бы неправильно называть их имена в связи с событиями, в которых они участвовали. Испрашивать у них согласие или предложить им просматривать те главы, в которых они упоминаются, вряд ли было бы целесообразно. Да и вообще, подобная процедура уже выходит за рамки работы над автобиографией.
Я опасаюсь поэтому, что остальная часть книги при всей ее важности для ищущих истину будет страдать многими неизбежными пробелами. Тем не менее я желаю и надеюсь, если того пожелает Бог, довести свое повествование до периода несотрудничества.
Покинем на некоторое время ашрам с его внутренними и внешними бурями и вкратце коснемся другого вопроса, который привлек мое внимание.
Законтрактованными рабочими назывались рабочие, эмигрировавшие из Индии для работы по контракту, заключенному на пять и менее лет. Хотя по так называемому соглашению Смэтс – Ганди, заключенному в 1914 г., налог в три фунта стерлингов, взимаемый с каждого законтрактованного, прибывающего в Наталь, был отменен, проблема эмиграции из Индии требовала еще внимания.
