Но сыщики – это еще полбеды. Действительной пыткой были поездки в вагонах третьего класса. Самой тяжелой была поездка из Лахора в Дели. Я ехал тогда из Карачи в Калькутту через Лахор, где мне нужно было пересесть в другой поезд. Я никак не мог найти свободного места в поезде. Вагоны были битком набиты. Иные, посильнее, кое-как пробирались в вагон, нередко через окошко, когда двери были заперты. Мне нужно было быть в Калькутте к дню, назначенному для митинга, и если бы я не попал на этот поезд, то не поспел бы вовремя. Я уже потерял почти всякую надежду, что попаду на поезд. Вдруг какой-то носильщик, увидев мое отчаяние, подошел ко мне и сказал:
– Давайте двенадцать анн, и я достану вам место.
– Хорошо, – сказал я. – Вы получите двенадцать анн, если найдете мне место.
Носильщик обежал все вагоны, умоляя пассажиров потесниться, но никто не обращал на него внимания. В самый последний момент, когда поезд должен был уже тронуться, один пассажир сказал:
– Места здесь нет. Но если хочешь, втисни его сюда. Разумеется, ему придется стоять.
– Решайте, – обратился ко мне носильщик.
Я тут же согласился, и носильщик втиснул меня через окно. Таким образом, я очутился в вагоне, а носильщик получил свои двенадцать анн.
Ночь для меня была пыткой. Другие пассажиры кое-как уселись. Я простоял два часа, держась за цепь верхней койки. Некоторые пассажиры постоянно беспокоили меня.
– Почему вы не садитесь? – спрашивали они.
Я пытался объяснить им, что сесть некуда. Но они не могли спокойно относиться к тому, что я стою у них перед глазами, хотя сами лежали, растянувшись на верхних полках во весь рост, и не переставали досаждать меня, а я только вежливо отвечал им. В конце концов это несколько смягчило их.
Кто-то спросил, как меня зовут. Услышав мое имя, они устыдились и, извинившись, устроили мне место. Таким образом, я был вознагражден за свое терпение. Я смертельно устал, кружилась голова. Бог оказал мне помощь как раз в тот момент, когда я больше всего нуждался в ней.
Кое-как я добрался до Дели, а затем до Калькутты. Махараджа Кассимбазара, председательствовавший на митинге в Калькутте, оказал мне гостеприимство. Так же как и в Карачи, здесь ощущался безграничный энтузиазм. На митинге присутствовали несколько англичан.
Еще до 31 июля правительство объявило, что эмиграция законтрактованных рабочих из Индии прекращена.
В 1894 г. я представил первую петицию протеста против системы контрактации рабочих и уже тогда надеялся, что эта система «полурабства», как ее называл сэр В. В. Хантер, когда-нибудь перестанет существовать.
Многие помогали мне во время кампании против системы контрактации, но я не могу не сказать, что развязку ускорила возможность сатьяграхи.
Более подробно об этой кампании и о тех, кто принимал участие в ней, можно прочесть в моей книге о сатьяграхе в Южной Африке.
Чампаран – страна царя Джанаки. Эта местность изобилует теперь рощами манго, а до 1917 г. она была в значительной части покрыта плантациями индиго. По закону арендаторы в Чампаране обязаны были отводить под индиго для своего землевладельца по три участка из каждых двадцати участков арендуемой земли. Эта система называлась
Должен сознаться, что до того времени никогда не слыхал даже названия Чампаран, не говоря уже о том, что не знал его географического положения и не имел почти никакого представления о плантациях индиго. Я видел тюки индиго, но меньше всего думал о том, что индиго произрастает и возделывается в Чампаране и что это продукт невероятно тяжелого труда многих тысяч земледельцев.
Раджкумар Шукла был одним из земледельцев, стонавших под тяжестью этого ига. Он горел желанием сбросить гнет индиго с тысяч крестьян, которые страдали, как и он.
Я встретил этого человека в Лакнау, куда прибыл на сессию Конгресса 1916 г.
– Вакил-бабу все расскажет вам о наших бедствиях, – сказал он и убеждал меня поехать в Чампаран.
«Вакил-бабу» был не кто иной, как бабу Браджкишор Прасад, который впоследствии стал одним из моих ближайших сотрудников в Чампаране, а теперь является душой общественной работы в Бихаре.
Раджкумар Шукла привел Прасада ко мне в палатку. Он был одет в черный ачкан из альпага и брюки. Тогда он не произвел на меня никакого впечатления. Я принял его за одного из тех вакилов, которые эксплуатируют простых земледельцев. Поговорив с ним немного о Чампаране, я ответил, как всегда в подобных случаях:
– Пока не могу высказать своего мнения: я должен лично ознакомиться с условиями. – И добавил: – Вы можете внести соответствующую резолюцию в Конгресс, но пока я вам ничего не обещаю.
Раджкумар Шукла, конечно, ждал помощи от Конгресса. Бабу Браджкишор Прасад внес резолюцию, выражавшую сочувствие жителям Чампарана. Резолюция была принята единогласно.
