Мы поставили себе целью одеваться исключительно в ткани, сделанные собственными руками. Поэтому мы прежде всего перестали пользоваться фабричными тканями. Все члены ашрама решили носить одежду из тканей ручного производства, причем выделанных из индийской пряжи. Соблюдение этого правила дало нам возможность непосредственно познакомиться с условиями жизни ткачей, узнать, сколько продукции они в состоянии произвести, с какими затруднениями сталкиваются при получении пряжи, вследствие чего становятся жертвами обмана, и, наконец, об их растущей задолженности. Мы не могли с первых же шагов вырабатывать необходимое для нас количество ткани. Следовательно, часть тканей мы должны были получать от ткачей-кустарей. Но не так-то легко получить у торговцев или у самих ткачей готовую ткань из индийской пряжи фабричного производства. Добротные ткани изготовлялись из иностранной пряжи, так как индийские фабрики не производили высококачественных сортов пряжи. Даже в настоящее время выпуск более высоких номеров пряжи индийскими фабриками весьма ограничен, а пряжу самых высоких номеров они совсем не могут производить. Только после очень долгих поисков нам удалось наконец найти нескольких ткачей, согласившихся ткать для нас из пряжи «свадеши», и то при условии, что ашрам будет забирать всю их продукцию. Таким образом, согласившись пользоваться фабричной пряжей для своей одежды и пропагандируя ее среди друзей, мы становились добровольными агентами индийских прядильных фабрик. Это, в свою очередь, привело нас в соприкосновение с фабриками и дало возможность в какой-то мере познакомиться с ведением дел на фабриках и их трудностями. Мы увидели, что целью фабрик является неуклонное увеличение выпуска тканей из собственной пряжи. Их сотрудничество с ткачом-кустарем – не желаемое, а временное явление. Нам не терпелось начать выработку собственной пряжи. Было совершенно ясно, что, пока не добьемся этого, будем зависеть от фабрики. Мы знали, что в качестве агентов индийских ткацких фабрик не окажем стране никаких услуг.
Но всякого рода затруднениям не было видно конца. Мы не могли ни достать самопрялки, ни найти прядильщика, который мог бы научить нас прясть. В ашраме было несколько прялок и веретен, но мы не имели понятия, как их можно использовать для прядения. Но вот Калидас Джавери нашел женщину, обещавшую показать нам свое искусство прядения. Мы послали к ней кого-то из ашрама, кто обладал способностью быстро усваивать все новое. Но он вернулся, так я не постигнув тайны этого ремесла.
Время шло, а с ним росло мое нетерпение. Я расспрашивал всех посетителей ашрама, мало-мальски знакомых с прядением. Но так как этим искусством занимались главным образом женщины и оно совершенно исчезло, то только женщина могла найти затерявшуюся где-нибудь в уединенном углу прялку.
В 1917 г. мои гуджаратские друзья пригласили меня в качестве председателя на конференцию по вопросам образования. Здесь я встретил замечательную женщину – леди Гангабехн Маджмундар. Она была вдовой, в ней коренился неисчерпаемый дух предприимчивости. Образование ее, в обычном понимании этого слова, было незначительно. Но в отношении здравого смысла и по смелости своей она намного превосходила наших образованных женщин. Она уже освободилась от предрассудков, связанных с неприкасаемостью, и мужественно служила угнетенным классам. Она располагала собственными средствами, а потребности ее были невелики. Она была физически закалена и всюду ходила без провожатых. В седле чувствовала себя как дома. Ближе я узнал ее на конференции в Годхре. Я рассказал ей о своих горестях, связанных с чаркхой, и она сняла с меня часть бремени забот, обещав серьезно заняться поисками самопрялки.
Наконец, после бесконечных странствований по Гуджарату, Гангабехн нашла самопрялку в Виджаяпуре, в княжестве Барода. Там эти самопрялки имелись у многих, но их давно забросили на чердаки как бесполезные деревяшки. Местные жители с готовностью обещали Гангабехн снова приняться за прядение, если только кто-нибудь аккуратно будет снабжать их чесальными лентами и покупать изготовленную ими пряжу. Сообщенная Гангабехн новость была радостной, но снабжение лентами оказалось трудным делом. Однако Умар Сабани, ныне покойный, узнав обо всем, немедленно устранил наше затруднение, взяв на себя снабжение лентами со своей фабрики. Я отослал полученные от Умара ленты Гангабехн, и вскоре пряжа стала поступать в таком количестве, что мы не знали, куда ее девать.
