На первой полочке вы видите большие серебряные и бронзовые медали в поставленных стоймя обитых черным бархатом коробочках. На них изображены: голый мужчина, который слегка развернул корпус и собирается метнуть диск; женщина без одежды, которая протягивает кому-то, смотрящему в вашу сторону, пальму мира; еще один голый мужчина, на этот раз в профиль, изготовившийся к бегу, и еще одна женщина без одежды, которая дует в трубу и смотрит вдаль, потому что там совершается восход солнца.
— Изящная работа, — говорит владелец «Юдолалии» своим гостям. — Это мне подарили за активную деятельность на благо нашего спортклуба. «Мэне сана ин корпорэ сано»[18]
На второй стеклянной полочке лежат серебряные и бронзовые медали, на которых выгравированы факелы, ружья и шлемы. Одни имеют круглую форму, другие — форму звезды или солнца в венчике из остроконечных лучей. К ним прикреплен кусочек материи благородно-алого или небесно-голубого цвета, но чаще всего трех цветов — красного с желтым и черным[19]. Середину медали обычно украшает барельеф, в котором вы узнаете профиль одного из бельгийских королей.
— Да, — поясняет владелец «Юдолалии», — пришлось повоевать.
В составе четвертого полка. Пять лет был в плену, а потом двадцать лет секретарем Братства ветеранов. Не смейтесь! У меня до сих пор осталась отметина после того случая, когда один старый ветеран чуть не избил меня в моем собственном доме за то, что ему никак не удавалось выхлопотать себе пенсию.
На третьей полочке находится блестящий золотой кружок. На нем крест и тиара. Кружок покоится на кусочке желто-белого шелка, остальные медали лежат в почтительном отдалении, а у задней стенки стоит фотография папы с его собственноручной подписью.
— Это подарок викария из епископата. Он прослышал, что меня собираются чествовать как основателя и президента общества «Очаг и алтарь». Пастор нашего прихода хотел утаить эту новость от епископата, потому что я категорически отказывался петь во время его служб под аккомпанемент биг-бита. Я был и останусь патриотом органа! Очевидно, викарий прочел о моем юбилее в газете. В коллеже мы были с ним друзьями. Он тут же запросил Рим. В разгар торжества распахивается Дверь и появляется викарий с этой медалью. Я оторопел: «Монсеньер!» Он смеется: «Зови меня просто Мон». А потом произносит речь на полчаса. Попозже мы ее услышим: я записал ее на пленку.
До чего же остроумный человек!
На нижней полочке множество витых канатиков и широких ленточек ярчайших цветов, не в пример веселее, чем на верхних полочках. К этим ленточкам подвешены тюзолоченные кружочки с изображениями всевозможных масок и шутовских колпаков, окруженных именами заморских принцев.
— Это карнавальные сувениры, — говорит хозяин и улыбается. — Много лет подряд я устраивал карнавальные шествия и открывал маскарадные балы. Прекрасные то были времена! В пятьдесят седьмом я был даже принцем карнавала. Они думали, что у меня не хватит смелости! Это, конечно, недешево стоит, но веселья и смеха — на всю жизнь! Смотрите-ка, вот это медали «Ордена Любителей Белого Вина» и «Рыцарей Вкусного Блюда». Нужно уметь отдыхать. Наслаждаться всем прекрасным, что есть в этом мире. Что такое жизнь? Короткий праздник посреди бесконечного Великого поста.
— Совершенно справедливо, — соглашаются гости.
Владелец виллы, дожидавшийся этой минуты, делает знак жене.
Она щелкает выключателями, свет в комнате гаснет, зато витрина вдруг начинает блистать и переливаться под направленным на нее светом, источник которого искусно спрятан где-то за дубовой балкой под потолком.
— О-о-о, — вырывается у гостей.
Каждая безделушка сверкает, словно драгоценность, а стеклянный шкаф преображается в сокровищницу бельгийских королей.
Апофеозы и юбилеи — самая процветающая сфера общественной деятельности в Католическом королевстве.
Жизнь здесь кипит и бурлит весь год напролет, а в особенности по уик-эндам, то есть в субботу и воскресенье. По всей стране выходные дни приносят радость заслуженным людям и заставляют попотеть отцов города и бургомистров, членов комитетов и служащих общины, секретарей и рестораторов.
