В настоящем бельгийском кафе обязательно есть деревянные скамейки, но в случае потасовки их в дело не пустишь, потому что они намертво прикреплены к полу. На стенах, над их высокими спинками, обычно висят длинные полосы зеркал. Эти зеркала играют двойную роль. Во-первых, они создают впечатление, что кафе просторнее, чем на самом деле, и что ты не один сидишь за столиком или у стойки. Один всегда одинок, а это не по душе бельгийцу, даже когда он в кафе. Кроме того, на стекле удобно писать мелом — счет футбольного матча, например, или цену нового сорта пива. Из уголков зеркала смотрят улыбающиеся цветные фотографии певцов, осчастлививших своим участием ежегодный бал здешней общины.
Над зеркалами висят картины в черных рамках, изображающие сцены охоты в Африке, Америке или где-нибудь поближе: бравые мужчины в штанах до колен, в шляпах с перьями стреляют из ружей в лисиц, оленей или диких кабанов. Несмотря на то, что на картинах изображено лето, трава и деревья от времени успели выцвесть, и зелеными их уже не назовешь.
Пол в кафе выложен белыми и черными плитками, так что детвора, используя пробки от пивных бутылок, с удовольствием играет на нем в шашки. Кое-где плитки уже стерлись и потеряли свой цвет, что усложняет ход шашечных партий и вызывает конфликты между играющими.
Стойка в виде буквы «Г» упирается загнутым концом в стену, и добраться до орудующей за ней хозяйки можно только с противоположной стороны. На стойке возвышается блестящая металлическая пивная помпа, рядом деревянный меч, которым снимают с кружек пенные головы, и металлическое плоское блюдо для пены. Тут же, под рукой, бачок для мытья, охраняемый караулом из чистых кружек. Возле помпы — напоминающее небольшой памятник приспособление со спичками для тех клиентов, кто не любит зажигалок.
На стене, за спиной хозяйки, висят стеклянные шкафчики с плитками шоколада для женщин, сигаретами, игральными картами, билетами беспроигрышной вещевой лотереи местного клуба. Между шкафчиками красуется цветная фотография футболиста, который откинул для удара правую ногу, защищая спортивную честь общины. Там и сям на стенах расклеены вырезанные из журналов снимки гонщиков, принимавших участие в Тур де Франс, а также гигантские афиши с программой фестиваля общины, включающей осеннюю ярмарку, состязания голубеводов и День поминовения усопших.
Больше, пожалуй, в типичном бельгийском кафе ничего примечательного не увидишь. Кроме одного обязательного атрибута — экземпляра Закона о борьбе с пьянством, который должен быть вывешен в каждом питейном заведении. Висит он, как правило, где-нибудь высоко в дальнем углу, и затуманенный взор может различить лишь крупные буквы заголовка. Неудивительно, что почти ни один житель королевства толком не знает, что же написано в этом законе, и полицейские, зайдя обогреться, со спокойной душой позволяют угостить себя рюмочкой.
Таким представилось мне, дорогой декан, настоящее бельгийское кафе, хотя, разумеется, возможны всякие нюансы и вариации. Таким я его запомнил, странствуя по королевству в поисках «бельгийской души». Редко встретишь его в городе, чаще — в деревне, на отшибе, в стороне от автострад, в общинном центре, где церковь еще стоит в Центре поселка, а питейное заведение — по соседству с ней. Кафе в таких деревнях во все времена было попутчиком религии. В проходивших там диспутах рождалось евангелие простого народа. У каждой пивной стойки были свои апостолы и пророки, которым открылась истина, и они немедля громогласно возвещали миру, как ему дальше жить.
Я не исключаю, что нарисованный мною портрет «Дома паромщика» может показаться слишком абстрактным, холодным, скучным и не будет столь уж сильно отличаться от тех образов, что навеяла тебе многокрасочная географическая карта королевства. И ты будешь прав. Но не следует смотреть на Бельгию глазами Фламии.
У себя на родине ты привык к залитым солнечным светом кафе на открытом воздухе, на террасах, под раскидистыми фламандами, с которых можно, протянув лишь руку, срывать сладковатые терпкие орешки, запивая это лакомство традиционным фламским вином.
На бельгийское кафе, дорогой друг, нужно смотреть глазами бельгийца. Весь шарм и весь уют настоящего бельгийского кафе заключены не в его интерьере, а в его клиентуре. Сами посетители должны позаботиться о том, чтобы кафе, куда они постоянно ходят, зажило полнокровной жизнью. И они это делают. В отстраненной атмосфере кафе они освобождаются от внешних оков, отпускают внутренние тормоза. Здесь они могут, наконец, запросто побеседовать и поднять стаканчик в обнимку со своим подлинным «Я». Не знаю, понятно ли тебе все, что я хочу сказать, но настоящее бельгийское кафе — это надреальный элемент повседневной жизни, это кратковременный прорыв реальности, Второй дом, благодаря которому ты сызнова открываешь для себя Первый и принимаешь его таким, как он есть.
