Если тебя пригласили к восьми вечера, ни в коем случае не появляйся ровно в восемь. Приезжай около половины девятого. Если тебе говорят «ровно в восемь», тогда, разумеется, нужно быть точным. Поэтому можно прийти к четверти девятого. Возможно, тебя это удивляет. Кажется странным, что люди говорят «в восемь», отнюдь не имея в виду восемь часов. Мне поначалу тоже так казалось. Теперь я вижу, что это не более странно, чем все прочее, что действительно кажется странным.
Если принять как условие, что люди, говоря «в восемь часов», отнюдь не имеют в виду восемь часов, то останется только запомнить, что они имеют в виду половину или четверть девятого. Если же этого не сделать, людям доставляется масса хлопот, затрудняются общественные отношения, ломается общепринятая схема времяисчисления.
Кто приходит вовремя, от того можно всего ожидать.
Недавно я совершил поездку по стране вместе со своим знакомым Яном Де Ровером. Я сопровождал его в небольшом лекционном турне. Дело в том, что Де Ровер путешествовал в прошлом году по Югославии пешком, в обществе собаки и попугая, а теперь задумал хотя бы частично возместить свои расходы и с этой целью решил поведать о своих приключениях членам бесчисленных культурных обществ, которые, словно шампиньоны на жирной почве, сотнями вырастают в этой стране. Войди наугад в любой Дом общины или в средних размеров кафе и там, в одной из боковых комнат, наверняка застанешь общество, которому кто-нибудь, только что вернувшийся из отпуска, делает сообщение на тему «Испания (Португалия, Мексика) — страна контрастов».
Ян Де Ровер просил меня присматривать за собакой и попугаем, потому что эти интеллигентные создания были непременными участниками его выступлений и вызывали соответственно лаем и свистом (вперемежку с югославскими ругательствами) не меньше аплодисментов, чем их владелец.
Так вот, одно из самых сильных впечатлений, вынесенных из этой поездки, связано у меня со странным способом назначать время лекций. Скоро я усвоил, что нам предстоит услышать сразу же по прибытии в очередной клуб, центр или кружок. Это примерно следующее:
— Если вы не возражаете, мы еще немножко подождем, потому что здесь приходится всегда учитывать академические пятнадцать минут. Боотсмербеек, надо вам сказать, — это совершенно особый случай!
Я это уже понял. Любой городок и любая деревня, в которых мы побывали, — именно такой «особый случай». Академические же пятнадцать минут называются так потому, что продолжаются не меньше получаса.
— Понимаете, людям хочется еще на ходу посмотреть тележурнал.
— Так отчего вам не назначить лекцию попозже?
— Попозже? Но тогда они придут еще позже. Нет-нет, в нашем обществе это старая традиция, мы всегда начинали в восемь, и каждому понятно, что это значит.
— Точность, — говорит мне Ян Де Ровер, — это вежливость королей. А мы, бельгийцы, всегда были демократами.
Мне сейчас опять вспомнилась вилла «Юдолалия». Ее хозяйка владеет одной из самых старомодных кухонь, какую можно встретить у состоятельных людей, познавших все прелести комфорта. Годами разыскивали они повсюду и скупали у всех подряд: у антикваров, крестьян, почтенных рантье — медные котлы и сковородки, глиняные горшки, оловянные миски, точильный камень и тому подобные сокровиша, чтобы украсить свой кухонный эдем, сердце своего роскошного обиталища. На красивой деревянной полке, расписанной цветочками и сердечками, стоит шеренга белых фарфоровых горшочков, изготовленных искусными руками наших предков для хранения разных пряностей и специй. Я восхищался самими горшочками и той виртуозностью, с какою хозяйка жонглировала их содержимым, пока в один прекрасный день не познакомился с ним поближе. По случаю какого-то веселья задумали печь блины, и мне было разрешено помогать. Меня попросили подать сахар. Я достал с полки горшочек с соответствующей надписью.
— Подсыпьте-ка сами в тесто, — попросил меня хозяин. Подвязавшись белым фартуком, он как раз готовился выпачкать его углем (поскольку мы собирались печь настоящие блины, то для этой цели понадобилась и настоящая чугунная печка, которая топилась углем и ужасно дымила, вызывая у всех кашель).
Я подсыпал, и когда мы через четверть часа съели по первому блину, то выражение лица у всех было очень странным.
В этот вечер мне преподали еще один урок. Я узнал, что в горшочке с надписью «Сахар» всегда хранится соль, в горшочке под названием «Соль» держат гвоздику, «Мука» означает сахар, «Цикорий» — молотый кофе, а «Кофе» — крахмал.
— У нас дома всегда так было, — успокаивала меня хозяйка. — Я этому научилась от матери. Положи я сахар в «Сахар», все бы вверх дном перевернулось.
— Надо же, — сказал я.
— Не расстраивайтесь, — сказала хозяйка, — тут нет ничего особенного. Это просто надо знать.
