– Что же, я ничего не должна делать, – спросила она в свою очередь, – только сидеть в палатке, сложа руки? Ты охотишься и добываешь мясо, ты покупаешь у торговцев разную пищу, которую мы едим. Ты даришь мне одежду и все остальное, что я ношу и чем пользуюсь. Я тоже хочу участвовать в семейных делах.
– Но ты и так участвуешь. Ты готовишь, моешь посуду, даже таскаешь дрова. Шьешь мне мокасины и теплые перчатки, стираешь мою одежду. Когда мы переходим на новые места, ты разбираешь и ставишь палатку, навьючиваешь и развьючиваешь лошадей.
– И все‐таки большую часть времени я ничего не делаю, – возразила она прерывающимся голосом. – Женщины отпускают шутки и смеются надо мной, говорят, что я гордая и ленивая! Слишком гордая и слишком ленивая, чтобы работать!
Я поцеловал жену, осушил ее слезы и сказал, чтобы она дубила столько шкур, сколько ей захочется, но только не работала слишком много и подолгу за раз. Немедленно она расцвела улыбкой и, приплясывая, выскочила из палатки: вскоре я услышал мерное чиркание скребка по мерзлой шкуре.
Однажды ночью вокруг луны появилось слабо светящееся кольцо, а наутро более яркое кольцо окружало солнце, по обе стороны от которого были видны большие ложные солнца. Кольца эти предвещали наступление в недалеком будущем сильной бури; радужные ложные солнца служили надежным предупреждением, что какой‐то враг, а то и большой военный отряд, приближается к нашему лагерю. Такое сочетание событий было неблагоприятно, и для обсуждения его был созван совет. Племя не боялось встречи с любым врагом, который захочет вступить с нами в бой, но ночью в сильную бурю отряд мог бы, несомненно, приблизиться неслышно и украсть много лошадей; снег, гонимый метелью, начисто закроет следы налетчиков, и врагов нельзя будет преследовать и настигнуть. Решено было немедленно сняться и перейти в устье Крик-ин-зе-Миддл, на Миссури. Если выпадет много снегу и установятся сильные холода, будет легче укрываться в глубокой долине реки. Лошадей можно тогда кормить сочной корой тополей, и они сохранят отличное состояние. Из-за переноса лагеря враг, в приближении которого совет был уверен, вероятно, не сможет обнаружить наши следы, особенно если обещанная приметами буря наступит достаточно скоро. К десяти часам последняя палатка была снята и уложена, и мы потянулись на юго-восток к намеченной цели. В полдень пошел снег. Вечером мы стали лагерем в Крик-ин-зе-Миддл (Речка Посередине), названной так потому, что истоки ее находятся на полпути от гор Бэр-По к Литтл-Рокис. Первые путешественники называли ее Кау-Крик (Коровья речка).
На следующее утро продолжал падать легкий снежок и сильно похолодало. Тем не менее мы снова снялись и двинулись дальше; еще засветло мы пришли к реке. Здесь племя намеревалось оставаться довольно долго; охотники разъехались, кто ближе, кто дальше, по обеим сторонам долины и в прерии, расставляя западни для волков. В то время стрихнин еще не вошел во всеобщее употребление; западни делались из нескольких шестов длиной в шесть-восемь футов, поставленных под углом примерно в сорок пять градусов и поддерживаемых двумя подпорками. На шесты накладывали несколько центнеров больших камней. Когда волк хватал приманку в глубине западни, тяжелая крыша обрушивалась и придавливала его. Ягода и Гнедой Конь всячески поощряли ловлю волков, так как в Штатах появился большой спрос на волчьи шкуры: там из них делали полости для саней. Шкуры первого сорта продавались в форте Бентон по четыре-пять долларов за штуку. Буря не очень разыгралась, и через несколько дней снова подул теплый чинук. Не появился также и ожидавшийся военный отряд. Дела у моих друзей‐торговцев шли так хорошо, что им приходилось каждые две-три недели снова ездить за товарами или, когда удавалось, присоединяться к партиям индейцев, отправляющихся посетить Бентон.
