Если и можно как-то выразить человеку свою неприязнь и максимально раскрыть потенциал своего сволочизма, то только таким изощренным, изуверским способом, каким сделал это мерзкий земляной червь, лежалый, трехнедельный носок, маразматичная навозная муха по имени Влад!
Вся библиотека – крохотный нужник, три на три метра с низким, грязным потолком, где из мебели были лишь старый стол на кривых ногах и трехногий стул, подпертый черенком от метлы, надежно привязанный веревкой. На столе аккуратно, одна на другой, лежали три книги – Моби Дик, Приключения Мумми-Троля и Война и Мир (первый том). Все. Все! Это был удар ниже пояса. Это был запрещенный прием, который недвусмысленно говорил о том, что ни о каком перемирии речи не шло изначально. Это война, друзья мои, холодная и беспощадная! Пленных не брать! В переговоры не вступать! Врага казнить на месте!
Спустя сорок минут, может быть, час, мысли о публичном линчевании потихоньку отпускали мое воображение, и я уже могла связно мыслить не только о том, как в старину людей заживо варили в кипятке, но и о том, что в конце концов ничего другого я ждать не имела права. Сколько я знаю Влада, а это (страшно подумать) уже почти четыре года, я ни разу не могу вспомнить такого чуда, чтобы хотя бы раз в неделю мне не приходили в голову мысли о разнообразных способах нанесения увечий или применения заклятий Вуду на практике. Была в этом человеке острая потребность делать гадости, но почему-то именно я всегда становилась жертвой его больного воображения. И это притом, что последними его словами было обещание сделать меня королевой всего того, что у него есть. Королевой, блин! Вот бы сейчас карабин, помповое ружье, ну или базуку, на худой конец. Я оглядела свои царские покои еще раз и вышла из этого прибежища скорби, напоследок помянув Влада самыми мерзкими ругательствами, какие только отыскались в моей голове.
Все три дня дождь лил, как из ведра, застилая собой белый свет. Обитатели замка совершенно спокойно относились к заточению, так как, независимо от погоды, всем и каждому было чем заняться. Всем, кроме меня, разумеется. Старательно избегая столкновения с хозяином замка, я бродила по замку теми тропками, которыми, по моему мнению, ему ходить не приходилось, и пока мне удавалось угадывать. Ирма смотрела на мои старания, как удав на чахлую, больную мышь, брезгуя попробовать ее на зуб. Иногда она пыталась как-то объяснить мне, что взрослой даме не пристало вести себя, как юродивая, и что библиотека не может быть причиной раздора между двумя любящими людьми. На что я старательно объясняла ей, что слово «любящие» здесь совершенно не уместно, и что причиной раздора стала не библиотека, а чье-то патологическое желание делать мелкие гадости. В конце концов, Ирма пускалась в дебри объяснений, что люди – разные, и каждый выражает свою привязанность, как умеет. Есть люди, которые просто не умеют выражать нежные чувства так, как делают это другие, и это не столько их вина, сколько их особенность. Странно, но он и правда не умеет показывать свои чувства так, как пишут в романах и стихах, но это не значит, что чувства не искренни. Я в свою очередь заявляла, что происходящее не имеет никакого отношения к выражению привязанности, скорее, к желанию отыграться за мелкие обиды. Ирма вздыхала, называла меня балдой в сотый раз и принималась за свои дела. Сколько бы я ни просила дать мне задание или хоть самое незначительное поручение, она лишь отмахивалась от меня, как от назойливой мухи. Говорила – если нет дел, то не грех и поспать часок – другой, что я периодически и делала. Но просыпаясь через час или полтора, я снова бродила по замку подобно призраку в поисках чего-то интересного. Ирма называла это суточной миграцией и говорила, что если бы мы с Владом не были такими обидчивыми, то мне сейчас было бы не до скуки, и вместо того, чтобы скитаться по коридорам, я бы уже нянчила второго сына. Или дочку. В этот момент я просто не находила слов, а лишь зажмуривалась и убегала куда глаза глядят, лишь бы не слышать рассуждения на тему моей несуществующей беременности.
В поисках чего-то интересного я дрейфовала из крыла в крыло, старательно избегая верхних этажей, но иногда по ошибке все-таки забредала туда, куда изначально идти не собиралась. Так я увидела, что собой представляет бальный зал и большая гостевая. В общем-то, они были выдержаны в том же стиле, что и весь остальной замок, с той лишь разницей, что бальный зал был разукрашен пышно и дорого прекрасными люстрами, шикарными тканями и мебелью, а гостиная была чуть скромнее. Панорамные окна и огромное пространство в сумме с высоченными потолками делали эти помещения головокружительно бесконечными, словно ни конца, ни края им нет, а вид из окон открывался просто потрясающий. Вот бы сделать здесь библиотеку…
