Ночной замок спал, мирно дыша каждой комнатой, словно клеткой тела. Тишина, темная, теплая и уютная окутывала каждый уголок, принося красивые сны и спокойствие всем, кроме меня. Я неспешно шла по коридору, ловя себя на мысли о том, какое это по-детски приятное чувство – бодрствовать, когда другие спят. Есть в этом что-то жутковато-притягательное. Мне казалось, что я делаю что-то запретное, но от этого гораздо отчетливее становилось ощущение легкой кошмарности, покалывающей твое нутро. Как будто за каждым поворотом тебя поджидает монстр или приведение, и каждый раз поворачивая за угол, испытываешь чувство легкого восторга, смешанного со страхом и предвкушением от ожидания нового поворота. Интересно, есть ли кто-нибудь в замке, кто тоже не спит в три часа ночи? Мне стало любопытно, и я мысленно попросила замок привести меня к нему, если таковой найдется. И ноги пошли. Сами собой, как и обычно, они выбирали дорогу, меняя направление так, как мне бы самой в голову никогда не пришло. Я просто подчинилась заклинанию и шла дорогой, которая была мне совершенно не знакома, и которая странно петляла, то поднимаясь, то опускаясь, запутывая мой внутренний компас, сбивая с толку гироскоп, и в конечном итоге я совершенно перестала понимать, где именно я нахожусь. Как я буду возвращаться? А, не важно. Просто иногда глупое пустое любопытство до того берет верх, что ради того, чтобы узнать несусветную глупость, цена которой – ломаный грош в базарный день, ты готов горы свернуть и идти вопреки здравому смыслу по горящим углям, прямо в пасть льву. Вот и сейчас мне стало интересно, кто же еще не спит. И только когда я вышла на небольшую площадку, где огромные резные двери из белого мрамора, открытые настежь, распахивали передо мной такую знакомую, но все же немножечко иную, перекрашенную временем, но легко узнаваемую картину, я поняла, куда пришла. Огромный камин, в котором сонно догорал огонь, отбрасывая золотые тени на книжный стеллаж во всю стену, забитый книгами доверху, небольшой ковер с высоким плотным ворсом и низенький столик, сидеть за которым можно лишь на полу, панорамное окно щедро сыплет звездами в мрачную комнату, а откуда-то слева, из-за стены , выглядывает угол тяжелого письменного стола. Ничего не поменялось внутри, лишь немного изменилось снаружи, двигаясь в ногу со временем и исполняя старую песню на новый лад.
Я встала в пороге, смотря на то, что, преображаясь, все же оставалось самим собой. Теперь кабинет был больше, а огромные окна во всю стену добавляли воздуха, но в целом обстановка была такой же, как и тогда, только… все же немного другой. Новой, какой-то, свежей, уютной и волшебной что ли.
Влад сидел на мягком ковре, сложив ноги по-турецки, а на маленьком столике стояла шахматная доска. Он поднял голову и посмотрел на меня. Затем снова уставился на шахматную доску, подперев подбородок ладонью, и тихо сказал:
– Все, наигралась?
Я переступила с ноги на ногу:
– Во что?
Он немного помедлил, скользя взглядом по доске, а потом сказал, задумчиво:
– Ну не знаю… Что у тебя там было? Прятки или догонялки? Я так и не понял, если честно.
– Ну, ты же вроде бы играл вместе со мной?
– Ну да, не расстраивать же гостью. Хотя, честно говоря, я надеялся, что к этому моменту мы уже будем играть в ролевые игры, а не в салки.
– Господи, какая пошлость.
Влад поднял глаза, посмотрел на меня, как на безнадежно больную, тяжело вздохнул и снова уставился на шахматы:
– Да, и правда, чего это я…? Проходи уже, не стой на пороге.
Я медленно зашла, оглядывая новое старое.
– Ты не стал ничего менять?
– Зачем? Меня все устраивает в таком варианте.
Я осмотрела комнату, но нигде не нашла софы, которая раньше занимала центральное место в комнате. Я также пыталась найти признаки частого пребывания здесь молодой девушки, но тоже не заметила таковых.
– Я думала, Ольга и спит здесь.
Влад поднял на меня возмущенный взгляд:
– Сдурела, что ли? У Ольги своя комната. Здесь она не ночует никогда. Придет же такое в голову…
– Просто я наслышана о том, что она много времени проводит здесь, вот я и подумала, что…
– Что «что»?
– Что может быть… – я вздохнула, судорожно подбирая слова.
Влад распрямился, убирая со столика руку и вцепляясь в меня выжидающим взглядом, но видя, что я не подобрала подходящих слов, сказал:
– Иногда, Валерия, мне кажется, что Ольга старше тебя и прилично старше, потому как даже она не забивает себе голову таким бредом. Боже мой, ей же восемнадцать! Совсем еще ребенок! Неужели ты ТАКОГО мнения обо мне?
– Мне казалось, что в реальном мире тебя не сильно волновали такие мелочи.
– Ты что, свечку держала?
– Нет. Но видела твое поведение и твою манеру обращения с женщинами, так что не трудно предположить. Ты вроде как не часто вспоминал о морально-этических нормах.
