Иногда я натыкалась на людей. Встретила Анечку и сильно удивилась, увидев ее уже взрослой, красивой девушкой. Как оказалось, она помолвлена с тем самым молодым человеком, что так отчаянно строил ей глазки на балу. Свадьба запланирована на следующее лето. Я порадовалась за нее совершенно искренне, и поинтересовалась, почему не этим летом.
– Сейчас творятся не очень хорошие вещи, – сказала Анечка, опустив глаза в пол. – Конечно, все прекрасно понимают, что все будет хорошо, но все-таки немного жутковато. Не хочется омрачать такое событие плохими мыслями.
Я лишь кивнула в ответ, подумав, что все-таки люди тут на редкость оптимистичны – есть твердая убежденность в том, что следующие лето будет лучше, а не хуже. Я вот, например, так думать не умею.
По нескольку раз на дню я встречала Игоря, который неизменно был чем-то занят, и тогда у меня появлялась возможность занять себя хоть чем-нибудь. Я помогала ему переносить стулья, выбивать ковры или выносить мусор. Один раз даже принимала участие в покраске ящиков, которые хранились в подвале, и эти несколько часов пролетели как мгновенье. Пока мы с ним занимались общим делом, мы болтали о глупостях и мелочах, но благодаря этому легкому и непринужденному общению, я поймала себя на мысли, что у себя дома, в своем мире, я совершенно спокойно обходилась без общения с другим человеком сутки напролет. Я могла неделями не общаться ни с кем, кроме коллег по работе, да и там я слыла молчуньей, ко мне обращались редко и исключительно по рабочим вопросам. Но здесь мое одиночество оживало и становилось крошечным колючим ежом, который копошился внутри меня, никак не желая улечься на место и спокойно лежать.
Как-то во время такой непринужденной болтовни я спросила Игоря, почему я не вижу Ольгу. Он улыбнулся своей теплой улыбкой с легким оттенком смущения на губах, и сказал, что Ольга почти все время проводит наверху.
– Вы же говорили, что не поощряете ее влюбленность? Зачем же вы позволяете ей проводить столько времени с Владом?
– Мы и не поощряем. И она не с Владом. Она убирает кабинет Графа, помогает ему в мелких поручениях, и читает его книги. Сам он в большей степени находиться не в кабинете, а в лаборатории, поэтому, на самом деле, видятся они очень редко. Просто ей нравится быть в его кабинете, прикасаться к его вещам и читать то, что читает он. Ей кажется, что все это частично заменяет ей самого Графа.
– По мне – так не самая лучшая стратегия.
– Согласен. Все остальные тоже так думают, и Влад в первую очередь, но это меньшее из зол. Раньше она вообще ходила за ним по пятам, как хвостик, так что улучшение на лицо, – он немного помолчал, а затем хохотнул и поднял на меня глаза. – Правда, сейчас стало немного похуже, – он улыбался мне тепло, но с хитринкой в глазах. – Ведь теперь в замке ты. Она, конечно, еще не совсем взрослая, но уже прекрасно понимает, чем это грозит, видит, как поменялся Граф с твоим приходом.
И тут во мне взыграло женское любопытство. Исключительно честолюбие, а не то, что мог бы подумать любой нормальный человек.
– А как поменялся Граф? – спросила я и увидела, как глаза Игоря смеются вслед за губами.
– Нет, – сказал он, смеясь и мотая головой. – Я ничего тебе не расскажу.
– Почему? – смущенно ответила я, чувствуя, как краснеют щеки.
– Потому что Граф знал, что ты будешь спрашивать. Сказал, если тебе будет что-то интересно относительно его персоны, ты придешь к нему сама.
Я смутилась и, опустив глаза в пол, решила умереть от стыда прямо здесь и сейчас. Но попозже. А сейчас просто нужно запихать подальше свое любопытство и впредь не давать ему воли. Но чувство того, что меня уели, не встречаясь лично, довольно сильно задело мое самолюбие. Поэтому однажды , когда я без задней мысли шла по одному из многочисленных коридоров и услышала низкий знакомый бархатный голос, который волной лился из – за поворота, я поспешила ретироваться, да так скоро, что едва себя не выдала. Никогда не думала, что буду бегать от кого-то в столь солидном возрасте.
В ночь, когда третий день ливня плавно переходил в четвертый, я долго не могла уснуть. Я ворочалась с боку на бок и ложилась головой то на восток, то на север, заплетала ноги в невероятные узлы в надежде, что вдруг это поможет уснуть, а уж сколько раз я пересчитывала всевозможную живность – и представить сложно. Я думала о том, что здесь, к сожалению, нет моего снотворного, и я осталась совершенно безоружной перед своей бессонницей. Вот она и грызла меня потихонечку. Устав от бесплодных попыток уснуть, я встала, закуталась в халат и вышла из комнаты.
