Я стояла в одной ночной рубашке и смотрела, как крохотные песчинки засыпают мои голые ступни. Они светились нежно-сиреневым светом. Я улыбнулась, понимая, где нахожусь. Еще не полноценная радость, но нежное, тихое предвкушение заполнило мое нутро. Я чувствовала, как счастье подбирается к моему сердцу, как ароматный, пряный дымок вьется зигзагами, закручивается спиралями и завитками, обнимая его, согревая и заставляя нежно сжиматься в предвкушении. Я ощущала счастье. Настоящее. Таким, каким оно было раньше. И это не куцые обрывки былого чувства, а полноценное, теплое, звенящее счастье, которое разливалось внутри меня, заполняя пустоты, схлапывая черную дыру внутри меня, делая меня единым целым с самой собой, заполняя прорехи и трещины моей души. Я вздохнула легко и свободно, словно только сейчас вспомнила, как это правильно делается. Подняла глаза и осмотрелась. Песок и ленивый океан, черное небо без звезд и луны. Безмолвно и стерильно. Вроде бы так не должно быть, но я никак не могла вспомнить – почему. Ощущение того, что должно быть иначе, было слишком слабым, и я легко его отпустила. Но я точно знала, зачем я сюда пришла.
Где же ты? Где прячешься? Выходи. Я пришла за тобой.
Но песчаный берег был пустым. Ни следов, ни силуэтов. Только ровная гладь песка и неба, разрезаемая серо-стальной полосой океана посредине.
Я сделала шаг и с наслаждением почувствовала, как прогибается под ногами песок, и крохотные песчинки льнут к ногами, словно голодные. Я опять коверкала этот мир, но здесь никто не скажет мне, что это плохо. Никто не будет против разрушения. Никто любит хаос и беспорядок. Ему противна ровность линий. В стерильности нет жизни. Кто это сказал? Кажется, Ирма. Интересно, что общего у Ирмы и Никто? Наверное, есть что-то, раз они думают одинаково. Оба они любят жизнь. Никто любит жизнь, как никто другой, а потому и стерильность ему омерзительна.
Я сделала еще один шаг. Ну же? Ты ведь знаешь, что я здесь. К чему театральность?
Я сделала еще пару шагов, а затем побежала. Я бежала, чувствуя свои собственные следы на песке, остающиеся позади меня, словно они оставляли часть меня в каждой впадине, где ступала моя нога. Вдалеке появился силуэт. Огромный зверь сидел ко мне спиной и чертил острым когтем замысловатые рисунки. Я понеслась во весь опор, чувствуя, как радость подгоняет меня, но чем ближе становилась огромная фигура, тем расплывчатее, размытее становился знакомый силуэт, и когда до цели осталось несколько шагов, он растаяла в воздухе, словно его и не было. Я остановилась. Тяжело дыша, я оглядывалась вокруг, ища его, высматривая, впиваясь глазами в безупречную линию горизонта.
Прячемся? Я засмеялась, испытывая детский восторг. Прятки – так прятки. Где-то вдалеке снова возникла фигура Никто, и я шагнула к ней, собираясь снова пуститься во весь опор, как вдруг увидела еще одну, в противоположном направлении, но чуть ближе. Они были одинаковыми, но двигались не синхронно, несмотря на то, что обе делали одно и то же – рисовали ломаные линии на песке. Затем появилась третья, между первыми двумя, но еще ближе ко мне. Затем четвертая, пятая. Я металась взглядом от одной фигурки к другой, пытаясь понять, какая же из них – настоящая. Я захохотала от восторга, переполнившее мое нутро, словно кто-то щекотал мое сердце:
– Выходи! – крикнула я.
И тут огромная звериная лапа возникла из-за спины, схватила меня за горло и сжала шею, перекрывая жизнь. Длинные пальцы обвили мое хрупкое тело, когти впились в кожу, которая прогнулась под тонким лезвием, как до предела натянутая струна, и тихий рычащий голос пророкотал прямо над моим ухом:
– Что, если я убью тебя прямо сейчас?
Счастье мгновенно сменилось страхом, а через секунду внутри взорвался калейдоскоп эмоций – ярких, сильных, жгучих, как огонь. Господи, как же мне этого не хватало! Страх сменился отчаяньем, отчаянье – гневом, а тот, в свою очередь, переродился в вопящее желание жить и дышать:
– Отпусти, – прохрипела я, вцепившись в звериную лапу, разжимая пальцы.
Никто послушно раскрыл ладонь. Я упала на песок, хватая ртом воздух, пытаясь вернуть сознание и прогнать черные пятна перед глазами. Я дышала тяжело и жадно, но как только жизнь вернулась в мое тело, я снова засмеялась:
– Ты решил напугать меня этим? Ты же знаешь, это не так страшно, как…
– Как что? – разнеслось в воздухе тихое рычание, словно порыв ветра, а не голос хищника.
Поднимаясь с колен на ноги, я огляделась вокруг. Никто исчез. Я искала его, но нигде не было ничего, кроме песка и неба.
– Как остаться без тебя, – шепнула я и перестала смеяться. Я поняла, что так долго хранила в себе эти слова, и теперь они стали откровением даже для меня. – Мне без тебя – никак, Никто. Я без тебя неживая.
