Кэтрин Мартин услышала шаги и постукивание коготков по полу над подвалом. В глазах перестало двоиться, как двоилось поначалу, когда впервые зажегся свет. Теперь она могла видеть четко. Как высоко до верха? Прожектор висит на проводе – интересно, он крепкий? Может, она зацепит его костюмом? Или полотенцем? Ни черта тут не сделаешь! Стены были ужасно гладкие – гладкая труба, уходящая вверх.
Трещина в цементе – высоко, не дотянуться; больше никаких выбоин, не за что зацепиться. Она свернула матрас тугим рулоном и стянула полотенцем. Встала на него, пошатываясь, дотянулась до трещины и зацепилась ногтями, чтобы удержать равновесие. Прищурившись, вглядывалась прямо в бьющий в глаза луч. Так. Прожектор со шторкой. Висит в полуметре от края. Если вытянуть руку, от кончиков пальцев до него будет еще метра полтора-два. С таким же успехом можно попробовать дотянуться до луны… А тут еще он возвращается… скользит под ногами матрас… равновесие не удержать… ломаются ногти о цемент… она спрыгивает с матраса, и что-то – какой-то лепесток – летит из трещины вниз мимо ее лица.
Что-то спускается вниз, мимо прожектора: резиновая кишка. На мгновение включается вода, холодная как лед. И угрожающее:
– Мойся. С ног до головы.
В ведре с мыльной водой плавает мочалка и пластиковая бутылка с лосьоном для кожи – дорогим, французским.
Пришлось подчиниться; от холода руки и ноги покрылись гусиной кожей, соски съежились, стало больно. Она присела у ведра с теплой водой, придвинувшись поближе к стене. Вымылась.
– Теперь вытрись и вотри в кожу крем, с ног до головы. С ног до головы.
Крем разогрелся от теплой воды, костюм прилипал к телу.
– Теперь вымой пол и собери мусор.
Она выполнила и это указание, подобрала куриные кости и зеленый горошек. Сложила в ведро, протерла пол там, где были жирные пятна. Что-то еще лежит у стены. Лепесток, что пролетел мимо лица из трещины в стене. Это ноготь. Женский ноготь с остатками лака с блестками. Обломанный низко, почти до основания.
Ведро поехало вверх.
– Мама заплатит без всяких вопросов, – сказала Кэтрин Мартин. – Она заплатит столько, что вы все станете богатыми людьми. Если это для организации – иранской, или палестинской, или «Черных пантер», она даст деньги и на это. Все, что вам надо сделать, – это…
Она отпрянула и вскрикнула: «Ох!» – когда рядом с ней опустилось на веревке ведро для испражнений. Теперь она сидела на свернутом матрасе, лихорадочно соображая, что же делать. Кэтрин уже не сомневалась, что похититель ее действует в одиночку, что он американец, белый. Она просто пыталась создать у него впечатление, что не знает, кто он, какого цвета и имеет ли сообщников; пусть думает, что у нее в памяти не сохранилась сцена на стоянке – ведь ее ударили по голове. Она надеялась, что он убедился: ее можно спокойно отпустить. Мозг ее напряженно работал. Работал. Слишком хорошо работал.
Ноготь. Кто-то еще был здесь до нее. Женщина. Молодая. Где она теперь? Что он с ней сделал?
Если бы не удар, не потрясение, ей не понадобилось бы столько времени, чтобы вспомнить. Кроме того, она не сразу сориентировалась в ситуации. Но помог лосьон для кожи. ДЛЯ КОЖИ. Теперь она осознала, кто ее похититель. Знание ударило и обожгло страшнее страшного, страшнее всего на свете, и она кричала, кричала, срывая горло, кричала до кашля, и что-то горячее и соленое наполнило рот и вылилось на закрывавшие лицо руки, и засохло, липкое, на тыльной стороне ладоней, а она упала на развернувшийся матрас и, вцепившись пальцами в волосы, опираясь лишь на плечи и пятки, застыла в судороге отчаяния, аркой отбросившей тело от пола.
Монетка громко звякнула где-то глубоко внутри телефонного аппарата в грязноватой дежурке больницы. Старлинг звонила в машину наружного наблюдения.
– Крофорд.
– Я звоню из кабины таксофона в отделении для особо опасных, – сказала Старлинг. – Доктор Лектер спросил меня, не бабочка ли насекомое, обнаруженное в Западной Виргинии. Он не стал развивать эту тему. Он сказал: Буффало Биллу нужна Кэтрин Мартин, потому что, цитирую, «он хочет сделать себе жилет с женскими грудями». Доктор Лектер хочет адекватного обмена. Он хочет получить от сенатора Мартин «предложение поинтереснее».
– Он сам прекратил разговор?
– Да.
– Как вы думаете, скоро ли он заговорит снова?
– Думаю, он захочет новой встречи в ближайшие несколько дней, но я считаю, лучше неожиданно атаковать его прямо сейчас, если я могу срочно получить какое-то предложение от сенатора Мартин.
– Вот именно – срочно. Эту девушку из Западной Виргинии опознали, Старлинг. Наши дежурные в Центральной картотеке полчаса назад получили из Детройта дактилокарту. Отдел по опознанию сличил отпечатки, они совпали с нашими тык в тык. Опознали по карте отпечатков пропавших без вести: Кимберли Джейн Эмберг, двадцати двух лет, пропала без вести в Детройте седьмого февраля. Мы уже обследуем ее район – ищем свидетелей. Патологоанатом в Шарлотсвилле утверждает, что смерть наступила не позднее одиннадцатого февраля, а возможно, и днем раньше, то есть десятого.
