– С твоего позволения, Эдвард, мы поприветствуем хозяйку бала, – сказал Авинаш. От него не ускользнуло, как Эдит и ее давнишний приятель, переглянувшись, закатили глаза. Он понимал, что Эдит, приди она на бал одна, весь вечер держалась бы от Хелены Томас-Кук подальше, но он не одобрял такое поведение. Предложив Эдит свою руку, Авинаш провел ее через весь зал к сидевшей на своем кресле-троне хозяйке дома.
Хелена Томас-Кук вот уже почти тридцать лет была главой семейства. Муж ее умер совсем молодым от болезни, про которую в приличном обществе стыдились говорить. Подхватил он эту болезнь наверняка в одной из тех греческих таверн, куда теперь любил захаживать и Эдвард. Сама Хелена после рождения младшей дочери перестала делить постель с мужем и лишь благодаря этому дожила до своих лет. Но что толку? Двое ее сыновей, братья Эдварда, не подарили ей внуков. А Эдвард, которому вот-вот уже стукнет тридцать пять, жил разгульно. Он не чурался женщин и перебрал в этом городе всех, кто ему отвечал мимолетной взаимностью, от самого благородного до самого низкого происхождения. Из-за всех этих переживаний Хелена Томас-Кук превратилась в ворчливую старуху.
Авинаш почтительно склонился и поцеловал руку, покрытую старческими пятнами. На лице женщины проскользнула легкая брезгливость, что не укрылось от внимания Эдит. Все давно уже знали, что Авинаш Пиллаи работает на Британскую империю, но в глазах
Почувствовав, что на нее смотрят, Хелена перевела взгляд на Эдит. Прикусив губу, чтобы не рассмеяться, та уже собиралась поприветствовать мать Эдварда кивком, но тут ей кто-то прошипел в ухо:
– Пожми руку хозяйке дома. Поблагодари, что пригласила тебя на такой роскошный бал.
Аромат корицы, обдавший шею, она бы узнала всегда и везде. Не дав дочери и слова произнести, Джульетта Ламарк схватила ее за руку и с важным видом, как будто представляла Эдит самой королеве, подвела ее к Хелене. Обхватив ладонями ту самую руку, которую давеча целовал Авинаш, Джульетта защебетала на английском, неестественно четко выговаривая слова:
– Как вы прекрасно выглядите, моя дорогая! Ах, какой чудесный бал! Что за великолепие, вы превзошли сами себя! Одним словом, превосходно,
Эдит зло взглянула на мать. Та с легкостью решала, кто и чем будет заниматься, и даже не думала спрашивать жертву. Губы Джульетты растянулись в неискренней улыбке, обнажившей ровные, как жемчужинки, зубы, и она кивнула в сторону хозяйки дома, не оставляя дочери выбора.
– Как поживаете, госпожа Томас-Кук? Благодарю за ваше приглашение, – пробормотала Эдит чуть слышно.
Мать давно уже отпустила ее руку, но на коже все еще были видны следы ее ногтей. Об этом благотворительном приеме Эдит в первый раз слышала. Снова мать решила все за нее, не узнав даже, а свободна ли она в тот день, и это выводило Эдит из себя. Как будто она не жила уже столько лет в собственном доме самостоятельной жизнью. Или ее жизнь ничего не значит для матери? Так, пустяк, да и только. Обернувшись, она посмотрела на комнаты, вход в которые закрывали фиолетовые бархатные портьеры. Обычно в этих комнатах специально нанятые девушки-левантийки угощали гостей, прибывших из Англии, набитыми дурманящей смесью трубками, чтобы гости познали все краски Востока. Нужно как можно скорее ускользнуть туда.
Но в этот момент оркестр заиграл вальс. Не забыв прежде поцеловать руку Джульетте, Авинаш обнял Эдит за талию и повел в центр зала. Все головы вмиг повернулись к ним. Хотя Авинаш с Эдит уже много лет появлялись на приемах вместе, сплетники всегда находили, как еще обсудить их пару.
Хелена Томас-Кук победно улыбнулась на своем троне. Джульетта же, поджав тонкие губы, еще раз высказала свое почтение хозяйке вечера и отошла. Подобные приемы не приносили ей былого удовольствия. Старший сын Шарль вместе с детьми уехал на родину супруги, в Голландию. Анна родила одного за другим детей – Боже, храни их – и превратилась в настоящую деревенскую бабу, даром что жила в Будже в особняке-дворце: целыми днями она занималась своим выводком, взвалила на себя все заботы, да вдобавок еще и за кухарку была. С красивой и утонченной Эдит было бы не стыдно и на самом высоком приеме появиться, но дочь все время ввязывалась в какие-то позорные истории.
Внезапно на Джульетту навалилась усталость. Она поискала глазами Жан-Пьера с Мари. На подобных вечерах младший сын с невесткой обычно и составляли ей компанию. Не найдя их, она направилась к Эдварду, придерживая пышные юбки своего красного шелкового платья, которое она выбрала, не желая признавать свой возраст. Эдвард был завсегдатаем всякого рода гулянок, уж он-то найдет ей собеседников.