— Отвези туда, — говорю, отворачивая голову, чтобы больше не выходить с ним на диалог, и парень так же на какое-то время замолкает. Но тишина длится недолго. Машина выезжает на одну из улиц Лондона, и Дилан вновь напоминает мне о своем нахождении здесь, а ведь я так тщательно игнорирую этот факт, уходя в себя.
— Ты спишь с ним за наркотики? — он спрашивает это таким тоном, будто мы начинаем говорить о погоде или о том, кто и что ел на ужин, поэтому я с такой же несерьезностью отношусь к ответу:
— Что-то типа того, — мне все равно. Плевать на мнение этого парня обо мне. Шепчу, устало наблюдая за мелькающими за окном домами и зданиями.
— Мило, — его ответ не лучше. Он стучит пальцами по рулю, привлекая мое внимание, и последующие минут пять я разглядываю его травмированное ожогами от сигарет запястье.
— Значит, с таблеток перешла на травку, — звучит скорее, как утверждение, нежели вопрос, так что я не даю ответа, отводя взгляд от его рук. А ведь точно… Роюсь в карманах, пытаясь нащупать косяк. Неужели, все вчера выкурила? Быть того не может. Куда делись пакетики с наркотой?
Мой опустошенный взгляд замирает. Смотрю перед собой, медленно переводя внимание на Дилана, который поворачивает руль, тормозя на светофоре.
— Отдай, — говорю. Нет. Приказываю.
— Это не то, что тебе сейчас нужно, — он, черт возьми, говорит это так спокойно, что я борюсь остатками воздержания с тем, чтобы не начать бить его.
— Единственное, что мне… — заикаюсь от растущей злости. — Нужно, это гребаное пространство без ОʼБрайена и Фарджа, — моргаю, резко повернувшись лицом в дверце, и дергаю ручку. Не поддается. Продолжаю дергать, повышая голос:
— Открой! — чувствую, как уже во второй раз выхожу из себя за одно утро. Со мной точно что-то не так. Оглядываюсь на парня, видя, что он даже не смотрит в мою сторону, поэтому кричу громче:
— Быстро открой и выпусти меня!
Парень лишь усмехается, чем вызывает во мне больше агрессии:
— Не нарывайся, — рычу на него, еле сдерживаясь, чтобы не наброситься с кулаками.
— А то что? — он чувствует себя вполне уверенно. Но это ненадолго.
— Ты знаешь, — угрожаю. Я просто начну касаться его, а потом с удовлетворением буду наблюдать за тем, как его поражает судорога. Да. Я сделаю это. Не сомневайся, ОʼБрайен. Но требуемую реакцию не вижу, поэтому резко дергаю руку вверх, останавливая её у самой шеи парня, который резко поворачивает голову, с угрозой уставившись на меня:
— Только посмей, — шепчет, кажется, вовсе позабыв о том, что мы на дороге. — Я сломаю тебе руки.
— Давай, — внезапно слетает с моих губ. Я смотрю в ответ, не моргая, ведь это будет признак слабости, а мне охота уничтожить эту уверенность в его чертовых глазах. — Давай, сломай, — киваю медленно головой, напирая. — Давай! — повышаю голос, дернув рукой, отчего Дилан слегка наклоняется назад, чтобы создать больше расстояния между моей ладонью и его шеей. — Давай! Сломай! Ломай руку!
Дилан хмурит брови, с напряжением смотрит на меня, но не выполняет приказ, поэтому разворачиваюсь, хлопнув ладонью по стеклу, и начинаю дергать ручку:
— Гребаный слабак! Открой эту херову дверь, ты слышишь или…
Щелчок затвора. Застываю, втянув в себя больше воздуха. Медленно поднимаю голову, поворачивая её, и с ужасом глотаю воду во рту, когда вижу, как Дилан касается пистолетом моего бедра. Он держится второй рукой за руль, следя за светофором с таким спокойствием в глазах, что мне становится противно. Я вспоминаю, кто он. И как бесчеловечно этот парень справлялся с другими. Мне стоит его остерегаться. Стоит держаться подальше. Холодное оружие обжигает, но голос парня, кажется, отрезвляет меня сильнее, чем то, что он держит в руке:
— Сиди тихо, — вздыхает, сощурившись, и выражение его лица мне не нравится. Парень крепче берется за оружие, пальцем касаясь курка:
— Сломать руку… — шепчет, задумчиво прикусив губу. — А как насчет пробитой ноги? — спрашивает, но на меня не смотрит. Зачем ему это, если и так ясно, что я не могу пошевелиться от страха. Что меня вовсе нет в данный момент. Меня не стало. Трясусь, боясь даже смахнуть каплю пота, раздраженно стекающую по виску.
Загорается зеленый. Дилан нажимает на педаль газа. Машина трогается с места. И я молчу. Всю дорогу. До самого дома Причарда. И ОʼБрайен молчит, продолжая нажимать пистолетом мне на бедро. И тишину с напряжением вокруг нас можно спокойно резать ножом, причем надавливать придется с такой силой, что рукоятку острого предмета с легкостью можно сломать.
Автомобиль тормозит у калитки дома Пенрисс, и я уже с нетерпением жду момента освобождения, ибо за всю дорогу не шевельнулась, отчего все тело затекло. Дилан таким же спокойным жестом убирает оружие, сунув его в бардачок машины:
