Харпер не чувствует, что делает что-то особенно. Она даже не считает, что её действия являются странными. Она просто увидела загнанного в моральные рамки человека. И просто вытащила его оттуда. Разве, она сама не попадала в такие? Попадала, поэтому ей знакомо это ощущение ловушки.
Людей, которые могут понять твои чувства, не так много, верно?
Но это не значит, что вам стоит держаться вместе, так что как только Харпер отпустит его запястье, она забудет о том, что сделала, чтобы не чувствовать себя жалкой.
Тащит Причарда по коридору, гордая походка, поднятая голова, расправленные плечи. Молодец, будь собой, Харпер.
Стоп, и куда только что делась эта самая настоящая Харпер? Она не может проигнорировать идущих навстречу парней, один из которых много говорит, явно жалуясь на свою отметку по литературе, ведь в это сочинение, цитируем, «я вложил всю свою блядскую душу». Дилан усмехается, не в силах игнорировать попытки Дейва рассмешить его, и поправляет ремни рюкзака, бросив взгляд на девушку с вьющимися волосами, которая тут же разрывает зрительный контакт, ускорившись, и опускает голову ниже, с напряжением хмуря брови.
Фардж продолжает верещать о несправедливости, а ОʼБрайен опускает равнодушный взгляд на ладонь Харпер, которой она сжимает запястье Причарда. Внимательно разглядывает, будто видит что-то странное, ненормальное. Скорее, он вдруг осознает, что он единственный, кому реально трудно это понять. Ни одни, ни вторые не останавливаются. Продолжают идти своей дорогой.
Дилан ОʼБрайен вряд ли что-то чувствует к Мэй Харпер, так что именно интересует его? Именно руки. Парень продолжает шагать за другом, рассматривая те части тела, которые объединяют Мэй и Причарда. Пальцы, сжимающие кожу запястья.
Девушка моргает, откашливаясь, и вновь поднимает голову выше, смотря перед собой.
Сказать честно? Дилан ОʼБрайен не интересует ее. Мэй Харпер раздражает эта странная и необъяснимая тенденция любви к таким парням. К таким, о которых пишут книги и снимают фильмы. Плохие парни в это время пользуются популярностью. Аж тошно. Это глупое подростковое кинцо, рассчитанное на аудиторию девок. Такие фильмы пропагандируют неправильные отношения. Парень не должен вести себя, как ублюдок, а девушка, уж точно, не должна западать на него после всего того дерьма, что он сделал. Девушка должна быть гордой, должна быть выше этого. Она обязана знать себе цену, быть с тем, кто будет по должному ценить ее. А самое отвратительное во всем этом то, что обычно главные героини уходят от хороших, порядочных парней к этим отбросам. Так не должно быть. Парень должен добиться внимания девушки, при этом не оскорбляя ее чувства.
Мэй Харпер раздражает мода на плохишей.
Мэй Харпер не нравятся плохие парни. Именно это и станет самым сильным противоречием в её жизни.
Дилан отворачивается, уже щупая пачку сигарет в кармане кофты. Они с Дейвом выходят на задний двор, чтобы покурить, и Фардж вполне себе обыденно принимается поджигать кончик сигареты, продолжая шутить на тему несправедливого отношения в школе. Он закуривает, пуская дым через ноздри, и переступает с ноги на ногу морщась от холода:
— А ты не писал сочинение? — задает вопрос, оглядывая стадион школы, но, не получая ответа, опускает взгляд на друга, который сидит рядом на ступеньке крыльца. И Дейв немного удивленно поднимает брови, видя, как Дилан с хмурой заинтересованностью пальцами одной руки щупает запястье другой, зажав сигарету между зубами. Проводит по венам, которые неприятно выпирают, не украшая внешний вид рук, касается пальцами ожогов от сигарет, после чего сжимает запястье, сильнее сводя брови к переносице.
Какой он — физический контакт? Нет, не тот, при котором тебя бьют ногами. ОʼБрайен думает о другом.
Ему трудно представить.
И это впервые задевает его, заставляя почувствовать каким-то «не таким». Не таким, как все, словно его лишили важной составной жизни каждого человека.
Нормального человека.
Глава 20.
Выходных дней никогда не бывает достаточно для того, чтобы вполне себе отдохнуть, набраться необходимых моральных сил для новой недели. Странно и несправедливо то, как быстро летит время в воскресенье, и как медленно стрелка часов двигается в учебные дни. И это мучает Дейва уже вторую неделю подряд. Опять понедельник, и опять эти математические формулы на доске. Проще забить себя камнями, серьезно. Первый урок еще толком не начинается, а Фардж уже во всю пыхтит, лбом стуча о парту:
— Я слишком стар для этого дерьма.
