Харпер пальцами щупает ткань его кофты, щекой касается футболки, не желает того, но принюхивается. Всё тот же запах. Это точно был он. Сомнений нет. И уже сейчас Харпер не знает, что думает по этому поводу. Девушка только носом упирается в ключицы парня, чувствуя, как под кожей не на шутку разыгрывается давление. И парень сам ощущает это. Он не может ничего поделать. Сердце в груди отвратительно быстро скачет, будто Дилан только что сделал перерыв после пробежки. ОʼБрайен сжимает губы, скрывая их дрожание, и терпит, сдерживая частое дыхание из-за ускорившегося биения под ребрами. Его ломит, но не настолько, чтобы тут же валиться с ног. Скорее, выпитый процент алкоголя играет свою роль, но парня тревожит даже не это.
От прикосновений у него никогда не было этого неприятного давления в грудной клетке. Будто весь организм сужается до размеров атома. Ему тяжело вдохнуть, выдохнуть. Теперь он правда становится амебным существом, не способным даже моргать.
Какого это, когда тебя касаются?
Не опускает головы, боясь, что если получит зрительное подтверждение тому, что кто-то прикасается к нему, то точно сорвется.
Мэй с тяжестью выдыхает, оторвав голову от его шеи, и запрокидывает её, взглянув на парня, который сжимает челюсть, игнорируя её.
— Спасибо, — Харпер отпускает его, отступая назад, и от собственного смятения сжато улыбается, отвернувшись, чтобы вновь поспешить в сторону своего дома.
Дилан все ещё стоит на месте. Он не сдвинется, пока не убедиться в том, что непонятное давление в груди прошло. Дрожащие пальцы не может сжать. Уже хмуро, сурово, серьезно смотрит куда-то вниз, поднимает взгляд, исподлобья зрительно провожая девушку, а та исчезает за дверью своего дома, не оборачиваясь, лишний раз.
ОʼБрайену душно. Его душит жар. На коже лба выступает пот, поэтому парень поднимает трясущуюся руку, уже мокрой ладонью потирая лицо. Наконец, начинает громко дышать, отступая назад. От боли внизу живота сгибается, сутуло опуская плечи. Хочет свалиться, но ему нужно уйти подальше. Давление в глазах приносит боль, виски разрывает от ударов сердца, что отдаются в голове. Паническая атака? Кажется, да. Но немного иная.
Ведь к парню ещё никто не прикасался именно таким образом.
Глава 26.
Мне нравится, как выглядит моя мать. Она никогда не носит ярких нарядов, но даже в строгом черном костюме выглядит так, будто только сошла с обложки журнала. Ее любовь к внешней строгости передалась мне. С самого раннего детства я знала, что ничем не буду отличаться от нее, и, если честно, мне никогда не хотелось быть другой. Моя мать — пример того, какой стоит быть. Как бы сейчас мысленно не отзывалась о ней, знаю наверняка, что это все ложь. Моя ненависть к ней субъективна. Моя нелюбовь неоправданна. На самом ли деле я отношусь к ней негативно? Сколько еще смогу лгать себе?
—… Всего неделя, может чуть дольше, — женщина ходит по комнате, собирая вещи в поездку. Они с отцом едут на важную встречу в Калифорнию. Точнее, моя мать везет его насильно, хотя в первую очередь это нужно мужчине, который без особого энтузиазма уставился в экран телевизора в гостиной. Стою на пороге светлого помещения. Не помню, когда в последний раз заходила сюда. Утро воскресенья проходит в сборах, поэтому здесь царит неприятный для матери беспорядок. С равнодушной миной на лице слежу за процессом сбора, молча скрещивая руки на груди. Женщина поглядывает на меня, еле улыбаясь:
— У тебя все хорошо? — Задает вопрос, поворачиваясь ко мне спиной, чтобы уложить вещи на кровать. Поднимаю на нее взгляд, слегка наклонив голову.
