Какое-то время смотрю в окно, но это не помогает прекратить думать о боли, поэтому решаюсь на крайность. Бросаю взгляд на Дилана, который смотрит в потолок, явно на дух не перенося такую близость со мной. Откашливаюсь, понимая, что из-за такого шума в салоне будет сложно меня услышать.
— Сначала провожаешь меня, теперь садишься рядом, — играю на его нервах, начав улыбаться. — Заинтересован? — шучу, тут же уставившись перед собой, еле сдержав смех, ведь Дилан с угрозой косится на меня, шикнув:
— Замолкни.
— Если бесит, то можешь пересесть, — приподнимаюсь, осматривая салон. — Вон, есть место рядом с Донтекю, — не могу не хихикнуть, опускаясь обратно. Парень трет виски пальцами, игнорируя меня, так что замолкаю, сложив руки на груди. Что ж, на многое не рассчитывала. Ерзаю на сидении, терпя боль под ребрами, но все куда хуже, чем ожидала. Думала, что смогу вынести. Наивно. Пыхчу под нос, громко выдыхая, и прикрываю веки, пытаясь занять то положение, в котором мне будет недолго, но комфортно.
— Ты, правда, не читала мои документы? — Не ожидала, что он заговорит. Моргаю, понимая, что парень имеет в виду тот случай с папками, поэтому в глотке тут же встревает ком, а голос мой становится жестче:
— Не смотрела, а ты читал мои, так что замолчи. Не порть мне настроение, — не хочу напоминать себе о том, что он знает.
Дилан молча смотрит в спинку сидения напротив. Выполняет мою просьбу и не открывает рот до самого Оксфорда. Город внешне притягательный, находится всего в двух часах езды от Лондона. Здесь приятные дома, выполненные в светлых тонах. Странным кажется то, что мне приходится щурить веки, чтобы защитить глаза от бледного солнца, которое сопровождает наш автобус с того момента, как мы въехали на территорию города. Название у него говорящее. Но мне всё равно не ясно, почему столь известную выставку проводят здесь? Обычно важные мероприятия проходят в Лондоне, хотя я рада, что на время покину этот мрачный и холодный город. Приподнимаюсь на месте, с интересом изучая улицы, пока мне удается взглядом ухватиться за что-нибудь. Шум в салоне растет, но за время поездки успеваю привыкнуть к постоянному говору, поэтому со спокойствием на лице переношу эту пытку, в отличие от Дилана. Ещё немного, и он сиганет через окно, чтобы выкурить пару сигарет. По нему видно, когда хреново. Если честно, самой охота выйти и подышать. Всё тело затекло, плюс ко всему постоянно ноет в груди. Выпила всю бутылку воды, которую брала с собой. Мне хочется пить.
Отель оказывается не столь шикарным, как описывала нам директриса, которая, конечно, бронирует себе люкс, пока мы, ученики, теснимся по три-четыре человека в номере. Не в восторге оттого, что придется жить с кем-то, пускай даже две ночи. Я никогда не разделяла помещение с кем-то. Моя комната всегда была моей. Никто в неё не входит. Здесь же придется терпеть присутствие других, чужих девчонок, которые постоянно называют меня Бэйб. К тому же мне хреново. И не по-детски.
Сегодня день свободный, завтра проводят выставку, и послезавтра утром мы возвращаемся в Лондон. Уже жду часа, когда окажусь в своей комнате, где не будет этих раздражающих голосов девушек, которые без остановки щебечут по телефону о какой-то тусовке. Я была права: они приехали гулять. Кажется, намечается что-то «грандиозное».
К слову, салон автобуса покидаю самой последней, ибо Дилан не встает со своего места, пока все не выйдут перед ним. Ничего удивительного.
Комната в отеле с четырьмя кроватями. Мне удается занять ту, что ближе к ванной, чтобы иметь к ней быстрый доступ, ведь сейчас тошнота становится сильнее.
Пока девушки болтают, громко смеясь и обсуждая, как проведут эту ночь и завтрашний день, то есть строят планы, я захожу в ванную комнату, не перенося вида этих ярко кремовых обоев в нашей комнате. Теперь не только запахи, но и цвета вызывают у меня раздражение, увеличивая возможность внезапного опустошения желудка. В ванной слишком душно. Розоватая плитка вызывает отвращение, так что хватаюсь за ручки крана, начав активно крутить. Вода быстрым потоком несется наружу, так что набираю в ладони, обливая потное лицо. Пальцами касаюсь лба, опираясь другой рукой на раковину. У меня поднимается температура. Из носа течет. Шмыгаю, морщась от боли в голове, и пальцами зарываюсь в волосы, дергая себя за локоны, и мычу, надеясь, что шум ледяной воды поглотит мои стоны. Но нет. В дверь стучат, а голос с другой стороны раздражает:
— У тебя всё в порядке, Бэйб?
— Да, — отвечаю через силу, лишь бы отвалили, и продолжаю умывать лицо. Капли летят в разные стороны. Прижимаю ладонь к груди, не понимая, где там может настолько неприятно ныть. Опускаю голову, сутулясь, и громко дышу, сильно сжимая веки, чтобы убрать расплывчатость перед глазами.
— Тут миссис Порт зашла. Хочет поговорить с тобой, — голос не затихает, и я еле держусь, чтобы не сорваться:
