— У тебя всё в порядке? — это настолько ужасный вопрос. Как может быть иначе? Но Дилан задает его с надеждой, что Дейв объяснит, но тот отрывается морально от своих мыслей, наконец, повернувшись лицом к шкафчику:
— Ничего. Спать хочу, — на выдохе. Так тяжело этот тип никогда не вздыхал. О’Брайен, сам ощущающий себя не лучше, хмуро смотрит на друга, какими-то слабыми ленивыми движениями перекладывая вещи из шкафчика в рюкзак. Он сам чувствует исключительно эмоциональную усталость. И причина тому так же ясна, как и погода за окном. Совершенно не соответствует общему настрою этих двоих.
Дилан, кажется, слегка не в себе. Его состояние с трудом можно описать так, чтобы передать всю ту массу неясного дерьма, что копошится внутри, постоянно отвлекая его от других мыслей. Он все помнит. Прекрасно помнит, поэтому… Поэтому ему нехорошо. И это слабо сказано. Оба парня без слов и долгих рассказов понимают, что натворили в тот вечер нечто ужасное, то, что может стать решающим фактором их дальнейшей судьбы. Их жизни будут зависеть от иного. А подобное неправильно. У этих типов есть только они сами. Они зависимы друг от друга. И лишние люди сломают ту стену, которую они возводили вместе.
Держаться вместе. Только вместе. Больше никого рядом не держать. Это опасно. Им нельзя.
Двигаются медленно, не желая шевелиться вообще. Дейв слабыми руками роняет учебник на пол, и с вздохом приседает, чтобы поднять его. Дилан настолько глубоко уходит в свои мысли, что уже минуту бесцельно водит пальцами по железной полке. Он пытается сконцентрировать сознание, направить его в сторону меньшего саморазрушения, но в итоге, возвращается в начало. Возвращается в тот душный зал, изводясь от громкой музыки и отвратительного желания касаться кого-то.
Неправильно.
Нельзя.
— Пойду, отолью, — Фардж не забрасывает бодро рюкзак на плечо. Он опускает его на пол, возле ног друга, и выпрямляется, коротко взглянув на Дилана, который продолжает боком стоять к нему, слушая.
— Подожди меня здесь, — Дейв отворачивается, пряча руки в карманы кофты, и направляется в сторону уборной, понимая, что дает себе и О’Брайену лишнее время побыть наедине с собой. Опасное занятие.
Дилан немного опускает голову, прикрывает веки, когда убеждается, что друга уже нет в поле зрения, и лбом прижимается к холодному железу дверцы, громко выдохнув. В данный момент он ведет себя неправильно. Слишком открыто проявляет усталость. Эмоции. С ними не играют. Парень приоткрывает веки, со злостью смотрит в пустоту перед собой, и дергает головой, грубыми движениями продолжив складывать нужные вещи в рюкзак. К черту. Не пройдет и дня, как он вновь станет собой. Холод. Лед. Жестокость. Ублюдок во плоти. Не человек. Тот, кто может убить.
С чувством окружающей угрозы озирается по сторонам, с безумным подобием счастья ощущая, как ненависть, не имеющая причин, заменяет внутри него чувство собственной неприязни. Затуманивает сознание, позволяя окунуться в ложь. Лишь бы не думать о наболевшем. Исподлобья смотрит на громких людей, мечтая каждому из них сломать ребра, но лучше бы он пялился в свой чертов шкафчик, ведь все его мысли вновь всплывают на поверхность.
И у этого ублюдка, у этого «не человека» учащается биение в груди.
Она идет по коридору. Просто «она». Медленно, но не менее уверенно. Голову держит прямо, плечи расправлены, взгляд смотрит не на толпу, а сквозь нее. На лице выражается чувство собственного достоинства. Нет, превосходства. Харпер постоянно строит из себя гордого, сильного человека, с завышенной самооценкой. Сучка и стерва. Но, быть может, это вовсе не роль? Что если она правда является таковой? И ей это нравится? Вьющиеся волосы собраны в пучок, тело скрыто под бледно-розовой рубашкой, застегнутой на все пуговицы, а ноги защищает черная юбка до колен. И каблуки. Внешне Мэй выглядит так, будто ничего не происходит. Словно она все та же староста, что и в начале. Дилан резко отворачивает голову, замерев. Пальцы сжимают жесткую ткань рюкзака, а дыхание сбивается из-за постоянных попыток проглотить комок в сухой глотке. Успокойся, черт возьми, что за хрень с тобой происходит? Скачет. Сильнее. Громче отдается в ушах. В груди возрастает давление. Волнение? Тревога? Предчувствие опасности? Что? Что не так?!
Взгляд против воли скользит в сторону. Хватит. Коридор переполнен людьми, но О’Брайен не видит ее, поэтому выдыхает, еще пару раз нарочно бьется лбом о дверцу шкафчика, после чего сдерживает нервный смешок. Лучше Фарджу скорее вернуться, иначе Дилан рехнется в этой толпе.
