Девушка отводит взгляд, поднимая его на окно. Смотрит. Долго. Чувство одиночества? Да вот же оно. Сидит рядом. В самом темном углу комнаты. И смеется, растет, увеличивается, вскоре достанет до Роуз и придушит. Девушка с чувством тоски разглядывает окно комнаты Дейва, и слегка приоткрывает рот, когда замечает какое-то движение в темноте. Привстает на колени, опирается на подоконник, с напряжением всматриваясь. Запах гари увеличивается.
И Лили пробирает дрожь, когда слышится смех. Незнакомый. Грубый. Она резко распахивает створки окна, с ужасом уставившись на языки пламени, что начинают искриться, отображаясь в стеклах. Поворачивает голову. Автомобиль. Темный. Несколько мужчин, парней бегут к нему. Один из них поджигает тряпку в бутылке с керосином и бросает в сторону дома Фарджа. Они что-то в восторге кричат. Лили со страхом отходит от окна, слезая с кровати. Видит, как огонь распространяется, все больше охватывая жаром.
Черт.
Роуз разворачивается, на слабых ногах кидается в коридор. Бежит к лестнице. Её мать уже стоит на крыльце, придерживая входную дверь. Отец, кажется, вызывает пожарных, ведь ветер сильный. Огонь может перейти и на соседние дома.
Лили босиком выскакивает на крыльцо, не реагируя на зов матери, и давит пятками снег, пока приближается к забору, за которым горит дом. Черный дым поднимается в небо, пламя с безумной скоростью окутывает этажи.
Роуз хмуро, с настоящим ужасом наблюдает за происходящим. Отвлекается только на автомобиль, салон которого рвется от громкой музыки. Он трогается с места с визгом в колесах, и девушка оглядывается, не поправляя волосы, когда те, под давлением ветра лезут в лицо, прилипая к губам. Напугано провожает взглядом машину, вновь оборачиваясь к горящему дому Дейва. Мать уже подходит, тянет дочь в дом, чтобы та не дышала дымом, но девушка продолжает стоять на месте. Смотрит. На пламя. На черные облака, сливающиеся с небом.
Они сожгли его дом. Почему-то Лили связывает это с каким-то знамением. Что-то не так. Происходит или же произошло нечто очень нехорошее. Чувствует. Знает.
И сердце до омерзения сдавливается, а кислород смешивается с гарью.
***
Мне ничего не снилось. Никакие кошмары не преследовали в мире грез, и таким же образом ничего не оказывало давление в реальности, когда открыла глаза. Так необычно. Я успела позабыть, что значит мгновение сна, в котором ничего нет. Именно секунда темноты, по окончанию которой ты уже просыпаешься, видя неприятный бледный луч света у потолка.
И тишина. Все та же тишина вокруг. Никакого шума воды. Никакого детского крика и плача. Ничего. Даже странно пусто в голове. Мои чувства, что преследовали вчера, оставили осадок, но эмоционально я словно восстановилась, получив неприятное равнодушие взамен ощущениям.
Умываю лицо. В ванной трещит лампочка. Свет мерцает, принося боль глазам, в которые смотрю довольно продолжительное время, после чего, не вытираясь, покидаю холодное помещение, медленно шаркая в комнату, которую больше не вижу причин запирать на ключ. Больше никакие тайны это место не хранит. У меня нет секретов.
Время раннее. Полдевятого утра. Проверяю телефон до и после того, как одеться. Теплые вещи ещё не достала с чердака, да и не стремлюсь оградить себя от мороза. Именно он должен оживить мой организм после эмоционального взрыва, так что натягиваю футболку, джинсы, кофту и кеды. Все. Постоянно слышу неприятный гул со стороны окна, но не обращаю на это внимание, зная, что сейчас у меня одна цель — связаться с Лили, поэтому беру телефон, сунув в карман, и покидаю комнату, не спеша иду к лестнице, отчего-то побаиваясь выходить на улицу. Дискомфорт ещё не прошел.
Открываю входную дверь. Первое, что вижу, — это машина скорой помощи на дороге. Хмуро, но без интереса рассматриваю её, пока справляюсь с замком, закрывая. Спускаюсь по крыльцу, неосознанно прислушиваясь к разговорам соседок, что собрались у калитки забора соседского дома. Эти богатые домохозяйки постоянно чешут языками, поглядывают на машину с мигалкой. Кажется, я вижу и полицейский автомобиль. В чем дело?
Выхожу за калитку, невольно остановившись, придержав дверцу. Смотрю на мистера и миссис Пенрисс, что стоят на крыльце своего дома. Женщина ещё пытается выглядеть расстроенной, а вот мужчина, покрытый синяками и ссадинами, всем видом демонстрирует ещё кипящую ярость. Не понимаю, что именно происходит, поэтому трачу время, пока подхожу к соседкам, пытаясь быть вежливой:
— Доброе утро, — без эмоций. Они спешно здороваются в ответ.
— Что произошло? — у нас тихий район. Странно, что здесь такое столпотворение.
— А ты не слышала? — одна из женщин галдит с таким видом, будто произошло нечто грандиозное. — Выстрелы, перепалка ночью.
— Да-да, громкая ночь, — вторая подхватывает.
— Сын Пенриссов стрелял.
Я слегка мнусь, хмуря брови, и оглядываюсь на автомобиль скорой помощи, наконец, замечая каталку. С каким-то мешком. На ней. И этот мешок застегивают на молнию. Моргаю, приоткрыв рот, и с неправильной тревогой спрашиваю:
— Он кого-то застрелил?
