— О чем? — невольно провожу ногтями по ножику. Мне гораздо спокойнее, когда есть оружие. Сразу ощущаю себя сильнее. Я не боюсь Пенрисса. Я не боюсь Донтекю. И мне противно признавать то, что именно к Причарду проникаюсь каким-то пониманием. Никогда не позволяла негативным эмоциям брать над собой вверх, ибо они разрушали меня, как личность, но глубокое отвращение к обидчику останется в груди навсегда. От него мне не избавиться, да и не особо хочется. Поэтому ужас вызывает попытка понять Причарда, как человека. С точки зрения ребенка, который рос без любви. Который терпит побои от родителей. Не знаю всего, но что-то сделало его таким. Или кто-то. Уверена, что огромную роль в становлении его личности сыграли именно отец и мать.
Но, повторюсь. Хоть моя злость прошла. Хоть я чувствую понимание. Но это ничего не изменит. Причард насиловал меня. Он не имел никакого права так относиться ко мне. Поэтому мы никогда не станем друзьями.
— Можно тебя поцеловать? — что? — С твоим согласием, — сглатывает, а я лишь хмурюсь, довольно резко, хоть и шепотом, отвечая:
— Нет, Причард, — моргаю. — Нельзя.
Парень прикусывает губу, вдруг странно морщась, будто чувствует какую-то горечь во рту:
— Один раз. Я обещаю, что больше ты никогда не увидишь меня, просто… — заикается, и я начинаю нервничать, качая головой:
— Зачем тебе это? Разве ты не понимаешь, что это просто аморально и…
— Знаю, — перебивает, громко выдыхая. — Один раз, — слишком открыто, но не давяще просит. Не требует. А мне не понять его стремлений, но его молящий тон немного путает, сбивая с толку. Это ненормальная просьба… Нельзя вот так просто… Я не хочу.
— Пожалуйста, — ерзает, пальцами касаясь моей шеи, отчего по телу бегут неприятные мурашки. — Один раз, — проглатывает что-то в своем горле. — Ответь один раз.
Смотрим друг на друга. Я еле сдерживаю злость в груди, пока пытаюсь нормализовать дыхание, чтобы демонстрировать спокойствие:
— Зачем тебе это? — он не отвечает. Просто смотрит. Ждет. Прикусываю губу, сжав ее зубами до легкой боли, и выдыхаю пар, на мгновение отводя взгляд в сторону. Черт. Я не могу понять его. Но… Такое чувство, что ему это необходимо. С каким-то внутренним противоречием опять перевожу внимание на парня, кое-как заставив губы шевелиться, ведь то, что говорю, выходит за рамки дозволенного:
— Один раз, — шепчу, сжав в ладони ножик.
Причард кивает. Чувствую, как его ледяные пальцы осторожно скользят по коже шеи, слегка сдавив её. Моргаю, сглатываю без остановки, пока Пенрисс наклоняет голову, повторно взглянув в мои глаза, поэтому сохраняю хмурость, сдерживая поток отвращения, что бурлит в животе, когда Причард вновь целует меня. Вся скованно замираю. Внутри все леденеет. Это не страх. Это неприятие. Это неправильно. Парень аккуратно целует меня, словно боясь, что сейчас отгрызу ему губы. Он боится меня. Правильно. Но мне сложно сосредоточиться на злости. Главное, не отпускать ножик. Осторожно, еле ощутимо заставляю себя ответить. Совершенно слабо. Без огня. Но делаю это. И мое действие вызывает тяжелый горячий выдох у Пенрисса, который сильнее давит мне на шею, углубляя поцелуй.
Он и раньше целовал меня, без моего дозволения. И в те моменты я чувствовала себя жертвой. Мне было страшно, но сейчас именно в моих руках вся власть. Как бы глупо это не звучало, но я больше не боюсь. Свободной ладонью давлю ему на грудь, и поцелуй тут же становится поверхностным, не глубоким. Не знаю, зачем ему подобное, но мне не жалко. Тем более, он обещает, что больше я его не увижу. Вообще. Никогда.
Морщусь, когда Причард слишком затягивает. Уже не отвечаю, но пока не отталкиваю, внезапно кое-что осознав. Но эти мысли отгоняю подальше, чтобы больше никогда не вспоминать. Никогда.
Пенрисс глубоко дышит, когда прекращает, слегка подняв голову. Смотрит на мои губы. Равнодушно. И я не могу не хмуриться, ведь он… Черт, он слишком напоминает мне Дилана. Парень вздыхает, сглотнув, и вдруг нервно усмехается, правда мне удается разглядеть немного напряжения. Причард смотрит на меня:
— Не создан я для такого, — блять.
Какого черта? Он даже говорит так же, как…
Мысли замолкают, когда Пенрисс поднимается с асфальта, без разрешения берет меня за руки, потянув за собой. Помогает подняться. И я не благодарю его. Никогда мой язык не повернется, чтобы сказать что-то светлое по отношению к нему. Наблюдаю за тем, как парень наклоняется, взяв бутылку. Его телефон постоянно звонит. Думаю, это его мать или отец. Причард отступает назад, к своей стороне улицы, и эта странная улыбка не пропадает с его лица:
— Спасибо, — молча и хмуро провожаю его взглядом. — Я сдержу слово, — поднимает бутылку, будто говорит тост. — Больше мы не увидимся, — делает крупные глотки, поворачиваясь ко мне спиной, и идет к калитке своего дома.
Не ожидаю его полного исчезновения с глаз. Отворачиваюсь, углубляясь в задумчивость, и шагаю к своему дому, не совсем желая переваривать происходящее. Всё слишком странно. Разговор с ним не помог адаптироваться к одиночеству в темноте. Он лишь все усугубил.
